— Я надеюсь, все будет хорошо друг, и давай на этом пока закончим. Завтра отправь разведчиков в лес и на тропы, пусть осмотрят местность и поставят наблюдателей.
Филаид кивнул, и они пошли в лагерь.
Через два дня прибыл Луций Цедиций с когортой из семнадцатого. Погода к этому времени испортилась. С юга подул теплый сырой ветер, и небо затянуло тучами. Был полдень, Валерий стоял на узкой квадратной башне кастеллума и смотрел на лесистые холмы, долину реки и редкие поля непонятных злаковых. Рядом с ним был командир гарнизона старший принцип шестой когорты восемнадцатого легиона Публий Сот. Тугие порывы ветра налетали рывками и когда донесли звуки сигнальной трубы, стоящие на стенах легионеры караульного контуберния издали крики неподдельной радости. Для гарнизона настало время окончания дежурства, так как манипулы в пришедшей с префектом когорте были предназначены для замены сидельцев в лесных крепостях. Валерий улыбнулся.
— Центурион, твои парни сейчас повыскакивают от радости из лорик, а у нас в лагере считают, что вы тут отлеживаете бока да тискаете германок — обратился он к Соту.
Тот обиженно хмыкнул.
— Потискаешь тут. Как бы самого не потискали, или без тестикул не оставили. Я уж лучше трибун, к лупиям в канабе схожу, а германок пусть наша смена тискает. А насчет боков верно. Уж и не знаю, чем парней занять. Только что за радость бока отлеживать? За делами и служба быстрее идет. Тоска здесь, хорошо, если торговцы какие приедут, да только давно никого не было.
Буховцев насторожился.
— Как давно?
— Дней десять назад — Сот внимательно посмотрел на Валерия — тебе нужен кто‑то из торговцев?
Буховцев кивнул.
— Торговец тканями. Высокий, с сединой и шрам на лице. Был такой?
— Не было — уверенно ответил центурион.
Валерий ничего не сказал, но заметил про себя, что ответ его порадовал. Он невольно испытал внутреннее облегчение.
Пришедшую когорту Буховцев разместил на свободной площадке в лагере, и вскоре они стояли с префектом и обсуждали текущие дела. Луций Цедиций устал от долгого перехода, но был бодр и полон сил. Услышав рассказ Валерия о тяготах жизни гарнизона кастеллума, он задорно рассмеялся.
— Знаю трибун, что это такое. В молодости не один месяц в таких вот крепостях провел. Здесь и в Галлии. Ну а скука, это для пустых людей. Нормальный легионер всегда найдет, чем заняться, да и мозги хорошо прочищает.
Они стояли у лагерного вала и смотрели на накрытый туманом германский поселок примерно в километре от них. Буховцев хоть и бывал там, но за прошедшее время так и не удосужился узнать о нем подробнее.
— Как называется этот поселок? — спросил Валерий.
— Сейчас зовут Готта, а раньше никак не звали. Десять лет назад здесь просто деревушка была, потом еще одну построили, а сейчас обнесли валом, и стал город. По крайней мере, они так думают — хохотнул префект.
— А другие крупные селения здесь есть?
— Таких еще несколько штук. Херуски кучно жить не любят, предпочитают быть сами по себе. Еще у хавков большое селение есть, почти город. Называется Арбало. В землях хаттов пара настоящих римских селений. Пожалуй, и все. А это селение для херусков очень важно, скоро сюда их вожди прибудут. Я по дороге младшего брата Сегимера, Ингвиомера встретил, приглашал нас на охоту. Скоро и его племянник Флав, прибудет. Так что трибун готовься, сходим.
Валерий кивнул. Раз нужно — сходим. Однако до прибытия Ингвиомера и Флава в поселок Готту прибыла Альгильда. Прибыла не одна, а как принято у херусков в сопровождении мужчин. Цедиций занимался осмотром гарнизона кастеллума, когда у лагеря появилась группа германцев и попросила встречи с командиром. Подошедший Валерий с удивлением узнал в старшем Сегивига. Херуск стоял в окружении пятерых бородатых соплеменников, вооруженных мечами и фрамеями. Выглядел он, как и при первой встрече в германской деревне на Оснии. Лицо такое же хмурое и шрам на лбу тот же.
— Привет тебе трибун Марк Валерий Корвус.
— И тебе привет Сегивиг — Буховцев стоял с легионерами караульного контуберния и гадал, зачем пришел германец, однако тот просвещать его не спешил. Некоторое время молча присматривался, а потом заговорил на странной, упрощенной латыни и Валерий удивился в очередной раз. Он считал, что Сегивиг латыни не знает.
— Меня к тебе прислал Сегест. Он хотел поговорить с тобой, но не смог, задержался. Однако все что он хотел тебе сказать, ты узнаешь от его приемной дочери, Альгильды. Она прибыла со мной. Готов ли ты с ней встретиться?
Буховцеву стоило большого труда сдержать удивление, но он не подал вида и спокойно ответил.
— Да готов. Она придет в лагерь?
Сегивиг криво улыбнулся.
— Нет трибун, мы поставим палатки около леса, у реки — он указал рукой в сторону дубовой рощи в полукилометре от лагеря — вечером приходи.
— Вечером буду Сегивиг. Передай от меня привет Альгильде.
Херуск хитро улыбнулся, кивнул и пошел прочь.
Ближе к вечеру Валерий сидел в палатке и обсуждал с Луцием Цедицием предстоящую встречу с Альгильдой. На самом деле ему совсем не хотелось это с кем — то обсуждать, но префект хотел объяснений.
