Сегивиг закончил разговор, оттолкнул Сегимунда с пути и пошел к Альгильде. Валерий последовал за ним. Он считал проблему решенной, немного расслабился, и это едва не стоило ему жизни. Сын Сегеста что‑то выкрикнул, и бросился в атаку. Удар мечом Буховцев успел заметить лишь краем глаза, но отреагировать на него уже не успевал. Его спас Сегивиг. Он обернулся на крик, перехватил руку Сегимунда, но сразу остановить удар не смог и меч вошел ему в бок. Сегивиг тихо охнул, и ухватился за меч двумя руками. Валерий бросился ему на помощь, но охранник Альгильды окриком удержал его, и Буховцев лишь стоял и смотрел, как в лунном свете менялось выражение лица Сегимунда. От злой ярости к растерянности и отчаянию. Что сказал Сегивиг спокойным, хриплым голосом, Валерий не знал, но на сына Сегеста это подействовало как последний удар. Он что‑то пробормотал, растерянно осмотрел поляну. Мельком бросил взгляд на Сакмарда и Альгильду, выпустил меч из руки, повернулся и бросился бежать вниз по склону. Его спутники последовали за ним.
Сегивиг оперся на меч Сегимунда, и медленно осел на траву. Валерий наклонился, чтобы осмотреть его рану, но тут увидел, как Альгильда беззвучно повалилась на землю. Только этого не хватало. Он кинулся к ней и в тот же миг почувствовал движение воздуха слева. Присел, и едва успел уйти в сторону от молниеносного удара. Недалеко от него тенью мелькнул Сакмард. Ну что же, как говорится — вот мы и добрались до сути. Но на этот раз все было серьезнее. Сакмард это не Сегимунд с его друзьями — сопляками, возомнившими себя воинами. Валерий крепче сжал в руке щит и меч и принял стойку.
Анунак некоторое время стоял напротив него, а потом стал неспеша заходить с боку. Его движения были неторопливы, тело держалось прямо, а в руке был похожий на большой кинжал, короткий тонкий меч. Он обошел вокруг Буховцева, и остановился. Некоторое время они стояли и внимательно рассматривали друг друга. Так близко Валерий видел анунака впервые и смотрел на него с осторожным любопытством. На Сакмарде была темная длинная туника. Поверх нее плащ, схваченный на плече фибулой, а на ногах широкие галльские штаны. Таких германо — римлян Валерий много видел во время короткой стоянки в Убиоруме. В одежде ничего особенного, но в лунном свете бросались в глаза крепкое сутуловатое тело, и странное лицо, мало походившее на человеческое. Откровенно говоря — жутковатое лицо.
Если анунак хотел сразиться с ним на мечах, то у Валерия появлялись шансы. Он боялся, что тот применит другие свои способности, но видимо что‑то ему мешало. Скорее всего — мешал камень. Очень знакомый свет прогнал сгустившуюся темноту, так же, как когда — то этот свет гнал прочь от горы гаруспика с легионерами. Камень не любил когда беспокоили энергии в его владениях. Однако людей Сегивига анунак усыпил без проблем, да и на Альгильду тоже. Да уж странностей много, все это сложно понять. И еше Буховцев отметил, что во время известной ему схватки в далеком прошлом в предгорьях Элама, и во время убийства настоящего Валерия Корвуса, да и здесь в лесу у Сакмарда всегда были помощники. Вероятно, это было ему нужно. Все эти мысли и догадки проносились у Валерия в голове и мешали предстоящему поединку. Он с усилием сосредоточился.
— Ты не тот лесной мальчишка — Корвус, я это вижу. Кто ты? — услышал он ровный глубокий голос и в очередной раз удивился. Удивился тому, что анунак с ним заговорил.
— Зачем тебе это знать, Сакмард? — ответил Валерий вопросом на вопрос.
Услышав свое имя, его противник улыбнулся, если это можно было назвать улыбкой. Такой жутью повеяло от оскала. Нет, он точно не человек. Человек не может изобразить на своем лице такое.
— Если ты знаешь мое имя, то знаешь и все остальное. Тогда ты прав, нам этот разговор не нужен — он выставил вперед свой странный меч и начал атаку.
Беседа обломилась — с огорченим констатировал Валерий, а у него уже проснулось любопытство. Так много хотелось узнать. Буховцев крепче сжал в руках щит и меч и мысленно обратился к высшим силам. Господь Всемогущий, или Боги этих мест, помогите. Он не стал прятать свой страх, потому, что это было бесполезно. Острое чувство опасности не покидало его с тех пор, как он появился на этой поляне. Однако вместе с этим, странным образом в сознании присутствовала уверенность, что ему это по силам. Да что там, после похода к 'Кратеру Плутона' он часто чувствовал, что ему все по силам.
