В соседней комнате заворочался гость. Марк, сын Мастера. Водима скрипнул зубами, сдерживая ругательство. Его распирало от злобы и желания мстить, но Мастер – жестокий обманщик, одурачивший сказками о Лукоморье сотни людей, – был уже мертв. Из горла Водимы вырвался горестный вздох. «С Лукоморьем все ясно. Надо было давно бросить эти поиски, ведь догадывался же, что все это чушь! Пора бы уже заняться поисками своего счастья или хотя бы просто повеселиться и воспользоваться, наконец, своим богатством! – Его губы искривились в ядовитой ухмылке. – Двадцати лет мне точно не хватит. Вот двести было бы неплохо… для начала. В новом учебном году воспитанников интерната ждет увлекательная экскурсия в ледяную пещеру. А Марк отправится туда уже сегодня». Водима знал, что ему будет жаль всех этих детей, но себя было жаль еще больше.
Выстраивая коварные планы, Водима не подозревал, что в дверь его квартиры вот-вот постучатся. Когда это произошло, он дернулся от неожиданности и свалился с табурета. Из-за двери донесся собачий лай, а стук повторился, уже настойчивее. Требовательный голос закричал: «Вадим Бранимирович, открывайте! Это полиция, и мы знаем, что вы нас слышите!»
Водима лежал на полу, обливаясь холодным потом, и не двигался.
Через несколько минут входная дверь затрещала и распахнулась с громким стуком. Из прихожей донесся тяжелый топот множества ног и сиплое собачье дыхание. Люди в серой униформе возникли на пороге кухни, нависая над ним всей толпой, и среди них Водима увидел знакомое лицо: на него диким взглядом смотрел отец Тильды.
– Где моя дочь?! – закричал Петр Санталайнен в тот миг, когда один из полицейских нагнулся над Водимой и защелкнул на его запястьях наручники.
У Тильды не осталось никаких сомнений: кто-то неподалеку играл на санквылтапе. Знакомые звуки придали ей смелости и сил, но встать на ноги она все же не смогла и поползла вперед, царапая ногтями ледяной пол. Ей казалось, что эта мелодия звучит именно для нее, для того, чтобы она выбралась из этой передряги.
Точно такую же мелодию играл на крыше интерната Якур! Мысль о нем вызвала противоречивые чувства. С одной стороны, Тильде хотелось, чтобы Якур вдруг оказался жив, пришел бы и вытащил ее отсюда с изяществом супермена из блокбастера, но с другой… ведь он же, кажется, был убийцей! Правда, это не точно, ведь ей не были известны результаты полицейского расследования, но зачем-то же Якур ей соврал, сказав, что ничего не знает о человеке, разгуливающем по интернату с окровавленным мешком! И это при том, что тем человеком оказался он сам! Значит, ему было что скрывать. А еще морали ей читал! Это ж надо быть таким двуличным! Вдруг Тильда спохватилась, вспомнив, что Якур погиб, и совсем растерялась. Ей было его безумно жаль, и она поймала себя на том, что по-прежнему думает о нем как о своем друге. Но разве можно питать добрые чувства к маньякам?!
Тильда прислушалась: ей показалось, что мелодия стала громче. Это обнадеживало: если громче, значит, ближе. Точно, вот и мрак немного поредел, а прямо по курсу перед лицом девушки вырос ледяной столб. «Чертов чертог!» – пробормотала она себе под нос, озираясь и думая о том, как бы не наткнуться ненароком на безглазого хозяина этих хором. Хлопья темного тумана плавали в воздухе, напоминая ей обрывки его плаща, но самого Властелина видно не было.
Что-то теплое, мягкое коснулось плеча Тильды. Девушка вздрогнула, резко обернувшись, и нервный импульс пронзил ее тело с головы до пят в тот миг, когда она увидела, как от нее отдернулась и скрылась в тумане чья-то рука. А потом темная тень в форме раскрытых птичьих крыльев промчалась мимо так низко, словно птица и не собиралась взлетать, а побежала куда-то, растопырив крылья. Все это было странно и пугающе, особенно чужая рука, только что коснувшаяся ее плеча.
Тильда торопливо отползла от этого места и оказалась в пятне света, падающего сверху. Яркие лучи насквозь пронзали ледяные колонны, высвечивая все, что было внутри, и девушка инстинктивно зажмурилась, испугавшись, что ее взгляд вновь наткнется на мертвеца. Она успела заметить во льду какой-то фрагмент, но еще не поняла, частью чего он являлся. Звуки санквылтапа витали между колонн, разносимые эхом, то приближаясь, то отдаляясь, и трудно было понять, где находится их источник. Тильде хотелось увидеть его, и, собравшись с духом, она заставила себя осмотреться.
Перед глазами все поплыло. Что-то происходило, но она не знала, где именно возникли перемены – внутри нее или вокруг. Лучи света разгорались все ярче, ширились и сливались друг с другом, словно над Лунным Чертогом вставало солнце, наполняя пространство чудодейственной магией. Лед на колоннах делался все прозрачнее, а то, что скрывалось внутри него, проступало все отчетливее, и вскоре Тильда увидела, что это были… деревья! Мертвые деревья, оживающие прямо на глазах.
