Жюстен вздохнул, как вздыхает довольный рыбак, зная, что рыба уже на крючке. Фраза Тап-Дюра «А теперь вы всех собак хотите на меня повесить!» до сих пор звучала у него в голове. Девер вспомнил, как Вивиан Обиньяк сокрушалась во флигеле у Изоры, что потеряла домашних любимцев, – мол, собаки защищали ее, когда супруг слишком докучал.
«Это везение – что я задержался в туалете, пока надевал туфли. Лишившись радостей супружеской любви, наш дорогой Марсель вполне мог сам отравить собачек», – предположил он.
Девер налил себе вторую чашку кофе и некоторое время молча отпивал по глоточку.
– Сарден, наденьте на мсье Мартино наручники. Прокатимся в Ла-Рош-сюр-Йон, куда перевезли Станисласа Амброжи. На очной ставке узнаем много интересного, поскольку наш собеседник что-то скрывает, не так ли? Ничего, мы к этому еще вернемся.
– Наручники? Зачем? – взвыл Тап-Дюр, чувствуя, что земля начинает гореть у него под ногами. – Сам-то я ничего не сделал! У меня алиби, инспектор. Известно вам это или нет?
– Сегодня я не могу предоставить вам в сопровождение жандармов, так что наручники – простая мера предосторожности, мсье Мартино. Прошу проследовать в машину!
Сегодня Изора собрала волосы в тяжелую косу и постаралась выбрать элегантный наряд: твидовый красно-коричневый костюм с длинной юбкой и приталенным жакетом и бежевую шелковую блузку. Шею прикрывал серый платок. Девушка на секунду остановилась перед двустворчатой дверью с омедненной окантовкой, увидела бронзовый дверной молоток с головой дракона и постучала. Меньше чем через минуту ей открыла горничная.
– Мадемуазель Мийе, – тихо проронила она, – нужно заходить в дом через заднюю дверь, которая ведет прямо в кухню.
– Извините, но Женевьева меня не уведомила.
– Теперь вы знаете, – сказала девушка. Ее рыжие волосы были подстрижены чуть ниже затылка. – Прошу вас, входите, Жермен уже ждет.
– Как вас зовут? – спросила Изора. – Не знаю вашего имени, или, возможно, мне говорили, но я забыла. Если так, извините!
– Надин! Я родом из Вувана, работаю у господ с августа. И, увы, пока еще очень неуклюжа.
– Вуван… Владения феи Мелюзины, – едва слышно произнесла Изора.
– Только не говорите такое Жермен, она очень суеверная. Она и так меня терпеть не может.
Войдя в просторную кухню, новая экономка испытала детскую радость при виде разложенных тут и там продуктов, которые, кажется, играли роль украшений. Посреди длинного лакированного стола стояли три большие миски из глазурованной глины. Каких только овощей в них не было: брюква, морковь, лук-порей, капуста, репчатый лук, свекла… С поперечины между двумя огромными, почерневшими от дыма потолочными балками свисали окорока и колбасы. На красивых полках вдоль стен выстроилась целая батарея медных кастрюль.
– Какая у вас тут красота, мадам Жермен! Когда в четверг утром я приходила с Женевьевой, мне было неудобно смотреть по сторонам. – С этими словами Изора протянула руку кухарке, стоящей возле большой печки с четырьмя конфорками.
– Не нужно никаких «мадам», просто Жермен, – поправила ее внушительных габаритов женщина в белом фартуке. – Хотите чаю или кофе? Женевьева любила чай.
– Нет, ничего не нужно, спасибо. Я уже позавтракала. Вот мое меню на сегодняшний вечер. По поручению мадам часов в одиннадцать я поеду на рынок в Фонтенэ и куплю все необходимое.
Жермен взяла листок, который ей протягивала девушка. Надин с улыбкой наблюдала за ними.
– А тебе что, заняться нечем? – рявкнула кухарка, указывая на дверь. – Нужно вытереть пыль в гостиной, вымыть туалет на первом этаже, выбить ковер из прихожей! Кыш! За работу!
– Уже бегу! – покраснела от смущения миниатюрная горничная.
– Мсье рассчитывает, что я ее вышколю. За девчонкой все время приходится присматривать, – вздыхая, пояснила толстуха.
– Вышколите? – с надрывом переспросила Изора.
– Научу ее работать как следует. В доме золотое правило – держать язык за зубами: ничего не слышать, ничего не видеть и не болтать понапрасну. Хозяин на этот счет очень придирчив.
– Мсье Обиньяк?
– Ну конечно! Кто же еще в доме хозяин, если не наш мсье? Но что-то я разболталась… Сейчас дам вам поднос, а уж расставлять, мадемуазель, будете сами.
– Как это?
– Вот напасть! Выходит, Женевьева ничему вас не научила. Берем чистую салфетку, обязательно белоснежную, и хрустальный стакан для апельсинового сока. Кстати, купите на рынке апельсинов и проследите, чтобы были самые лучшие. Тонкие ломтики ржаного хлеба должны лежать на тарелочке вот такого размера, но цвет тарелки надо менять почаще. Только обязательно, чтобы с золотым ободком, – мадам такие нравятся. От пшеничного хлеба у нее колики, она ест только ржаной. Булочник в Фонтенэ выпекает специально для нас. Вот две чашечки: одна для сливочного масла, другая – для конфитюра. Зимой кладем конфитюр из инжира, летом – малиновый.
Изора только молча кивала, поражаясь требовательности Вивиан Обиньяк, Когда же пришло время поднять расписной деревянный поднос, у нее затряслись руки.
