С искренней улыбкой подросток по очереди поблагодарил сестер за добрые слова. И тихо добавил:
– Когда меня придавило валуном, думал, что пришел мой конец и я никогда не увижу солнца и летней травы. Одно знаю точно: если бы не Тома, я бы там и остался. Не смог бы в одиночку ни стучать по камням, чтобы меня услышали, ни дотянуться до воды. Более того, ваш брат не давал мне отчаяться, потерять надежду. Пока буду жив, не забуду. Доктора говорят, что с протезом я смогу ходить. Может, даже станцую джигу на свадьбе у Жерома. Его невеста сегодня веселится от души!
Сестры закивали, хотя на самом деле поведение Изоры их не радовало. Одной рукой девушка держалась за плечо партнера по танцу, в то время как пальчики другой руки отбивали ритм. Губы девушки приоткрылись, словно она вот-вот засмеется, взгляд блуждал по комнате. Тело ее с очевидным удовольствием двигалось в такт музыке.
– Ваш брат – счастливчик! Изора Мийе – красавица! – счел нужным добавить Пьер.
Молодые послушницы ничего не ответили. В воздухе запахло скандалом: Онорина Маро с красным от гнева лицом встала со стула. В тот же миг Тома передал Йоланту отцу, а сам закружил в вальсе Изору. «Ловко он провел мать!» – подумал Гюстав Маро, зажигая сигарету и силой усаживая супругу на место.
– Оставь девочку в покое, Онорина! Сегодня праздник. Мне ее, бедняжку, даже жалко!
Без видимой спешки, в ритме танца, Тома продвигался к входной двери. Изора ничего не замечала. Ему даже удалось ее рассмешить. Наконец, девушка ощутила контраст между жаркой комнатой и ночной прохладой.
– Холодно! – пожаловалась она. – Зачем ты вывел меня на улицу?
– Не так уж и холодно! Для декабря очень даже тепло. А сколько звезд на небе… Изора, ты напилась, и мне это не нравится.
– А мне – нравится! Я вся такая легкая, веселая… Или, может, ты меня боишься? Так же, как твоя молодая жена, мадам Йоланта Маро… Я слышала ее слова и очень расстроилась. Очень!
От холода у Изоры начали стучать зубы, поэтому голос чуть дрожал. Тома, как обычно, поддался дружеским чувствам. Он всегда жалел девушку и в очередной раз, чтобы утешить, прижал ее к себе.
– Йоланта очень впечатлительная, и она еще плохо тебя знает. Вы подружитесь, я уверен, когда ты станешь моей невесткой, моей маленькой сестричкой Изолиной! Только в нашей семье тебе придется вести себя поскромнее. Еще немного – и мама отчитала бы тебя!
– Я ничего плохого не сделала! Мсье Амброжи сам пригласил меня на танец, и он подливал мне вина. Он добрый, мсье Амброжи! Добрее, чем Жером и чем ты!
– Ради бога, Изора, не говори глупостей! Здесь все желают тебе только добра. Ты не привыкла к спиртному, вот тебя и разобрало.
– Да, это правда. И мне хочется смеяться и кружить в танце всю ночь – с тобой и только с тобой! Скажи, Тома, ты со мной потанцуешь?
– Потом, когда выпьешь кофе и угомонишься. Идем внутрь, ты замерзла.
Через застекленную дверь он увидел обеспокоенное лицо Йоланты.
– Не порти нам свадьбу, Изора! – тихо, но чуть ли не приказным тоном проговорил Тома.
И вот они снова в тепле, в окружении музыки, сигаретного дыма и запаха еды… Новобрачная встретила их недовольным взглядом.
– Я устала, Тома, – заявила она, повисая у него на руке. – Может, нам уже можно ехать?
– Ехать? Куда? – заволновалась Изора.
В свете электрических ламп ее глаза казались почти черными. Пошатываясь, она повернулась к Тома.
– Мой свекор на двуколке отвезет нас в Вуван, там есть хорошая гостиница с рестораном, – пояснил новобрачный. – Мы пробудем там все воскресенье. Такой великолепный подарок сделали нам с Йолантой родители.
– У нас медовый месяц! – сухо уточнила Йоланта, разрумянившаяся от раздражения.
– Тогда до свидания! Скатертью дорога и приятного медового месяца! – помахала рукой Изора.
Она не помнила, как добрела до уборной, оборудованной двумя рукомойниками, зеркалом и современным ватерклозетом. Отражение в зеркале ей решительно не понравилось: лицо бледное, губы покраснели и припухли, прическа растрепалась, на белой блузке некрасивые пятна… «Меня сейчас вырвет! – подумала Изора, борясь с тошнотой. – Этой ночью они будут любить друг друга в красивой комнате на благоухающей постели! Будут целоваться, будут… Господи, а я? Что станет со мной? Выйду замуж за слепого? И никакой радости в медовый месяц! Не видать мне счастья, настоящего счастья!»
Когда в уборную вошла Онорина, Изора стояла у стены, закрыв глаза и запрокинув голову.
– Тебе плохо? – всполошилась мать жениха. – Меня это не удивляет! Бедный Жером у всех спрашивает, куда ты подевалась. Ему сказали, что видели тебя на улице. Ну-ка, ополосни лицо холодной водой!
– Мне очень жаль, мадам Маро!
– Мне тоже. Если хочешь носить нашу фамилию, постарайся больше не устраивать такого цирка.
– Но ведь я, по сути, ничего дурного не сделала! – возразила Изора, глядя в глаза будущей свекрови. – Другие девушки тоже веселятся и выпили не меньше моего, но им вы не читаете нотации!
– Они не собираются замуж за моего сына!
