– Я люблю тебя, мой муж, очень сильно люблю! Умоляю, прости меня! Ты был таким счастливым, а я тебя огорчила. Но когда ты все разложил по полочкам, на душе стало легче…
Тома засомневался в искренности последних слов, но сделал вид, что верит, и дал себе слово заставить жену забыть обо всем на свете, кроме любви. Йоланта, чуткая и чувственная, целиком отдастся удовольствию, совсем как сейчас: опустившись в теплую воду, молодая женщина блаженно улыбалась.
– Ну как? – спросил он.
– Восхитительно!
Кусочком мыла с ароматом ириса Тома прошелся по каждой частичке ее тела, а Йоланта только закрывала глаза от удовольствия. Наконец, он помог ей ополоснуться и выйти из ванны. Укутал в большое белое полотенце, обсушил как следует.
– Моя мечта исполнилась, – шепнул он ей на ушко, просовывая руку меж ее бедер. – Ты – вся моя, Йоланта!
– Да, Тома, вся твоя. Навсегда.
– Подожди меня в постели, моя хорошая. Я быстро помоюсь и приду.
Йоланта легонько его поцеловала и засеменила в комнату. Она послушно забралась под одеяло и через несколько минут, утомленная треволнениями дня, всеми своими опасениями и радостями, уснула.
Тома управился очень быстро. А когда лег на кровать, обнаженный, готовый пережить наяву мгновения чистейшего восторга, обнаружил, что жена спит. Он решил ее не будить и некоторое время, опершись на локоть, просто любовался ею. «Мы еще все успеем! Впереди – целая жизнь, чтобы любить друг друга!»
Изора замерла, созерцая узкую кровать, на которой ей предстояло сегодня уснуть, – простую железную кровать с чистым бельем, на котором Тома поспать не довелось. Она была разочарована.
– Мы перенесли кое-какую мебель в дом к молодым, – пояснила Онорина. – Нужно же чем-то обставлять комнаты! У Йоланты добра очень мало, но она откладывала понемногу и смогла купить кухонную утварь.
Слушая ее, Изора прикидывала, что и ей, выйдя за Жерома, придется вот так же покупать кастрюли, сковородки и прочую посуду. Она горько усмехнулась этой мысли. Оказавшись в спальне Тома, девушка никак не решалась снять шаль и платье и с трудом сдерживала слезы, представляя, как любимый вместе с Йолантой упиваются радостями первой брачной ночи.
Неожиданно кто-то забарабанил кулаком в дверь. Следом за грохотом послышался голос:
– Это я, Бастьен Мийе! Приехал за Изорой, так что пусть поторапливается!
К счастью, в доме еще никто не спал. Онорина с Гюставом, которые уже уединились у себя в спальне, сперва не поверили своим ушам.
– У него не все в порядке с головой, у этого Мийе! – рассердился углекоп.
– Бедная девочка, и в нашем доме нет от него покоя! – отозвалась женщина.
Что до Жерома, то он сел на постели и прислушался. Мысль, что Изора в доме и вот-вот разденется, и без того лишила его покоя, а вторжение будущего тестя окончательно вывело из себя. Его окно выходило на улицу, он встал и открыл его. Тьма не представляла для него проблемы: он к ней привык и наизусть знал расположение всех вещей в доме.
– Зачем она вам понадобилась? – крикнул он ночному гостю. – Моя мать сама предложила ей остаться у нас на ночь.
– Скажите ей, чтобы спускалась, и быстро! – гаркнул в ответ фермер.
Изора уже сбегала по лестнице. Она прошла по коридору, открыла дверь и выскочила на улицу.
– Я тут, отец. Я приняла приглашение мадам Маро и, поверьте, собиралась на рассвете вернуться домой.
Она опасалась пощечины, оскорблений или упреков. Бастьен же знаком позвал ее за собой, только и всего.
– Двуколку я оставил за стеклозаводом. Да поторопись! Поговорим по дороге.
Он повернулся и пошел прочь. Онорина встала с постели и наблюдала эту сцену через щель в ставнях. Она услышала негодующий голос сына:
– Изора, оставайся с нами! Скажи ему, что мы собираемся обручиться, и он оставит тебя в покое!
Ответа от девушки не последовало, зато в его комнату вошли родители – мать в длинной белой ночной рубашке и отец в полосатой пижаме.
– Похоже, сынок, мсье и мадам Маро и слыхом не слыхали, что вы собираетесь жениться! – сердито проговорил Гюстав. – Что-то я не пойму: серьезно у вас или нет?
– Конечно, серьезно, папа! – повысил голос Жером. – Но ты же знаешь, что за человек Бастьен Мийе! Мы решили немного подождать и пока ничего ему не говорить.
Онорина сокрушенно покачала головой. Она очень устала и, наверное, поэтому не смогла сдержаться:
– Вы оба ведете себя странно, Жером. И Изоре сейчас придется за это расплачиваться – вон как отец рассердился! И вообще… Ты уж, сынок, меня прости, но сегодня за столом и во время танцев твоя будущая жена показала себя не с лучшей стороны!
Вытянув руки вперед, слепой дошел до кровати и лег.
– Если тебе, мам, хочется кого-то упрекнуть, то почему бы не Станисласа Амброжи? Это по его вине Изора напилась – он все время ей подливал. Я слышал, как она отказывалась, но он не обращал внимания.
– Я была не на одной свадьбе, Жером, – возразила Онорина. – Не оставлять бокал пустым – вот и вся хитрость! Тогда никто не сможет наполнить его несколько раз.
