— Он не был моим другом, точнее, я не была другом ему, — Джули замолчала, глаза предательски заблестели, горькая усмешка — третья по счёту, скривила губы, — я сказала ему, что никогда не любила… А так не поступают настоящие друзья.
«О, Боже, что я несу», — мысль опоздала. В присутствии этого ненавистного мужчины Джули сказала то, о чём не собиралась говорить никому, в чём с трудом призналась самой себе. Ликвидатор видел перед собой совершенно другую женщину, Фарион предстала с иной стороны, в очередной раз ломая с таким трудом созданные стереотипы. Безумно хотелось причинить ей боль, но истину скрыть Берк не смог.
— Именно так и поступают настоящие друзья.
«В своё время я бы многое отдал за признание Мелиссы в настоящих чувствах».
Джули с недоумением уставилась на ликвидатора, как на ребёнка, не осознающего весь трагизм ситуации.
— Он умер, зная, что я никогда не любила его, — голос девушки дрожал.
Пришло время Морану показать иную сторону.
— И что? Что это меняет? Нельзя заставить полюбить… Макс погиб, ему уже всё равно. Почему мы должны щадить чувства других, мучая себя?
Берк лукавил, прекрасно понимая, Макс будет помнить. И это хорошо, это повлияет на его выбор после смерти. У Джули хватило смелости признаться.
Внезапно странное ощущение охватило мужчину и женщину. Два человека практически не могли переносить друг друга… ничего не поменялось, углы их отношений стали острее, но искра, вспыхнувшая в тишине… Искра холода и стали собственных чувств, объединяющая двоих.
Молчание стало невыносимым. Наконец, Берк произнёс равнодушным тоном незаинтересованной стороны:
— Задавай свои вопросы.
Пытаясь развеять наваждение, Фарион собралась с мыслями.
— Анализируя гибель Макса и события… — девушка запнулась, воспоминания накрыли болезненным потоком, но у Джули хватило сил продолжать, — это не случайность, здесь есть закономерность. Я не могу подкрепить вывод логикой, но знаю, что права.
Моран перебирал в голове варианты. Проблема правильного ответа состояла в сидевшей перед ним женщине, поведение и реакцию которой ликвидатор никогда не мог просчитать. Пришлось идти в потёмках.
— Что именно ты называешь закономерностью?
— Его смерть, — последовал быстрый ответ.
— Попробуй конкретнее.
Джули откинулась в кресле, в очередной раз пытаясь сосредоточиться.
— То, как он погиб, то, как шаг за шагом шёл к смерти.
«Да, на этот раз выкрутиться будет сложнее».
Фарион не была глупой. С учётом этого приходилось строить игру.
— То есть, ты не считаешь его смерть самоубийством?
Джули тяжело вздохнула.
— Мне ведь не нужно объяснять тебе, что под грузовик не бросаются, идя задом?
Ликвидатор отметил ироничный тон.
— С другой стороны, никого вокруг не было, он сам вышел на проезжую часть. Как ты это объяснишь?
Девушка подалась вперёд, гневным взглядом сверля ликвидатора.
— За ответом на этот вопрос я и пришла к тебе.
Холодный голос спокойно сообщил:
— Я в таком же неведении, как и ты.
И вновь стена, глухая, непробиваемая стена из тайн и лжи.
— Чем занимается это подразделение? — риторический вопрос, на который Джули не ждала ответа.
— Ты уже знаешь это, — Берк опустил локти на стол, сложив руки в замок. — У нас дела определённого рода, и в каждом свои тёмные стороны и особенности. Я не могу сейчас устраивать ликбез по всему материалу. Пойми, то, что случилось с Максом для нас загадка, как и для тебя. Обстоятельства его смерти требуют детального анализа и тщательного изучения. Хотя никто не исключает несчастный случай.
Ложь, а в лучшем случае, только часть правды… Внезапно навалилась нечеловеческая усталость, хотелось уйти домой, лечь в постель, выпить снотворного и забыть о ноющей боли в груди. Но она не сможет уснуть и не сможет забыть, пока не поймёт.
Фарион резко поднялась с кресла, голова закружилась, девушка покачнулась, но устояла на ногах. Через секунду Моран крепко держал Джули за плечи, внимательно вглядываясь в измученное лицо.
— Тебе нужно отдохнуть.
Ещё никогда он не стоял так близко. Дышать стало труднее, но непонятно откуда подкрадывающееся чувство покоя сбивало с толку. Хотелось быть рядом с ним и ни о чём не думать. Собрав остатки воли, Джули тихо спросила:
— Почему?
Ликвидатор бросился в омут, анализируя последствия своей лжи:
— Хорошо… Макс был в состоянии наркотического опьянения.
Земля будто ушла из-под ног. Джули замерла, переваривая услышанное. Затем мир стал безразличен. Голова опустилась, горячий лоб коснулся шеи ликвидатора. Фарион почувствовала, как Берк прижал её к себе, ощущение покоя накрыло тёплой волной, неся утешение…
— Моя, моя, моя, — страстный шёпот будоражил тишину старого заброшенного дома.
Мужчина жадно целовал свою мечту, свою боль, своё проклятие.
— Пусть на час, но моя, — с губ срывались нежные слова, так несвойственные грубому, жестокому наёмнику.
Адель перекатилась на бок, лукаво улыбнувшись любовнику.
— Забавно, но как мы можем ошибаться в холодности других. Плен стереотипов.
