— Я думал, что могу деактивировать его, когда пожелаю. Но это не так. Система установила связь с Дерданом и активирует его помимо моей воли. Сейчас они грозят отключить меня от базы данных. Это не страшно: все данные, которые нужны, у меня уже есть. Но теперь я уверен, что, не получив ответа, система найдет способ нейтрализовать меня.
А Келли наивно полагала, что после всего услышанного уже ничто не сможет ее шокировать.
— Они убьют тебя?
— Не знаю. — Он дернул плечом. — Думаю, что метод нейтрализации они выберут после анализа моего дальнейшего поведения. Убьют или нет, не суть важно, главное то, что тогда я ничем не смогу вам помочь.
Зрачки в его кристально-серых глазах лихорадочно плясали.
Или это ей от нервов изменяет зрение?
— И с чего вдруг ты решил пойти против системы, чтобы помочь нам?
Казалось, он опешил от такого вопроса. И даже обиделся. Если киборги вообще способны обижаться.
— Я же сказал тебе. Все это неправильно. Так не должно быть. Система — это просто набор программных алгоритмов, с чего бы вдруг ей вершить судьбы человечества? Без чипов вы уже неподвластны воле цифрового разума, вы способны бороться. А ты… ты…
Он запнулся, потеряв слова, только глаза продолжали лихорадочно блестеть.
— Что — я?
— Ты так самоотверженно пыталась всем помочь. Даже мне.
«Даже мне».
Почему-то эти слова острым ножом полоснули по сердцу.
Он ведь и в самом деле считает себя расходным материалом. Человек без семьи, без привязанностей, без прошлого и без будущего. Человек, изучавший других людей по фильмам. И, кажется, он совершенно искренне верит, что не заслуживает того, чтобы ему помогали.
Его слова продолжали колючими осколками ранить душу.
— Может быть, я и не способен до конца понять, что такое любовь, но мне кажется, я люблю тебя, Келли. Потому что хочу заботиться о тебе. Хочу относиться к тебе хорошо. Хочу помогать. Хочу просто быть рядом, детка. Смотреть на тебя. — Он нежно провел рукой в самодельных лубках по ее волосам и на этот раз даже не поморщился. — Целовать тебя. И даже если ты не захочешь любить меня в ответ, мне будет достаточно знать, что ты сможешь просто жить.
— А может, ты просто боишься смерти, — с досадой буркнула Келли, отдернув голову, чтобы избежать прикосновения.
Джей медленно опустил руку.
— Это может быть хуже смерти, Келли. Это может быть то, что ты назовешь безумием. Чип способен влиять на мои нервные импульсы, на мозговую активность. Я могу перестать быть собой и творить то, что в здравом уме никогда бы не стал. Вот чего я боюсь, детка.
Келли смотрела на него, внутренне умирая от отчаяния.
— Если не веришь мне… Если считаешь меня трусом, который просто боится смерти, если ты не поможешь мне извлечь чип, тогда тебе лучше уйти. Прямо сейчас. Потому что я не могу предугадать, как скоро это случится. Боюсь, у меня мало времени. Собирайся и уходи. Дождись Алекса, забери с собой Лиама и его дочь и вместе идите к Куполу. А там — обязательно сбрось своей Мэдлин тот файл, что я скинул тебе. Шансов немного, но может сработать.
Точно. Файл. Келли вспомнила, что оставила коммуникатор на полочке в ванной, перед тем как бросить вещи в чистку.
Поднявшись, она молча побрела в душевую. Включила комм, в два клика нашла тот самый файл. Пролистала бегло, снова холодея от ужаса.
Все это правда. Джей хотел, чтобы они знали. Хотел еще перед тем, как собрался идти в неизвестность — туда, откуда запросто мог не вернуться живым.
Нет, он не боялся смерти. Уже тогда он мог, но не хотел ликвидировать людей, которые едва не стали его собственными убийцами. И обвинять его в трусости Келли просто не имеет права.
Но даже если он действительно оказался бы самым отпетым лгуном и последним трусом на земле, она ни за что не обрекла бы его на смерть, имея возможность спасти.
Келли вышла обратно в гостиную, окончательно приняв решение.
— Я помогу тебе. Но сначала нам придется совершить рейд по аптекам и супермаркетам, не буду же я кромсать тебя кухонным ножом без антисептика. А ты пока постарайся потянуть время. Активируй чип, чтобы до вечера хоть немного соединились кости. И отправь на свою станцию отчет, что ты прилежно выполняешь приказ.
Джей, до ее возвращения сидевший с убитым видом на полу у кресла, медленно поднял голову и вскинул брови. А затем лицо его озарилось широкой улыбкой.
— Так мы по-прежнему одна команда, детка?
Она сурово сдвинула брови и произнесла назидательно:
— С одним условием. Больше никогда не смей мне врать.