– Вот и мне так показалось. Эти сделки Делакампа с наличностью всегда вызывали у меня подозрение… Ну ладно. Не забудь: в среду заседание Гинеколо… – тьфу ты! – Генеалогического клуба, ты приглашен в качестве почётного гостя.
Было уже довольно поздно, но Квиллер нередко звонил Эндрю Броуди в этот час.
– Мы давненько не сиживали с тобой, Энди, а у меня как раз есть двойное ячменное.
– Сейчас буду, – отозвался шеф полиции и через несколько минут уже входил в амбар. Вид у него, как всегда, был недовольный.
– Энди, вчера я впервые слушал пиброх, – произнес Квиллер с чувством, – и должен тебе сказать, что ощущение у меня было трансцендентальное!
– Что бы это значило? – отозвался Броуди.
– Великолепно! Со мной была Полли, и она сказала, что ты вогнал её в транс.
Броуди промычал в ответ что-то нечленораздельное. Он не привык к комплиментам.
– Твоя жена тоже там была?
– Не-а, она слушала это уже сотни раз.
– А внуки?
– Им это неинтересно.
– Ты должен испытывать удовлетворение оттого, что пробуждаешь в людях такие глубокие чувства.
– Ничего я не испытываю, – отмел предположение Броуди. – Просто мне нравится этим заниматься.
– А что там был за тип с видеокамерой?
– Какой-то парень из Шотландского музея в Локмастере. Думает, что сможет заработать на продаже записей. Но с пиброхом этот номер не пройдёт. Тут нужен непосредственный контакт со слушателем.
– Я тоже так думаю, – отозвался Квиллер. – Садись и угощайся.
– Неплохие стульчики, – похвалил он. – А где твой хвостатый умник?
– Вон, на камине, наблюдает за тобой. Так что не делай неосторожных движений.
В этот момент послышался глухой шлепок: Коко сиганул сверху прямо на стол, заставив Броуди вздрогнуть от неожиданности, и принялся деловито вытаскивать желтые карандаши из стаканчика.
– Ему нравится мягкая древесина, – объяснил Квиллер. – Когда я был маленьким и учился писать, мне она тоже нравилась – но я не точил об неё когти, а пробовал карандаши на зуб. Арчи Райкер, с которым мы сидели за одной партой, укладывался щекой на столешницу и писал возле самого носа. Учительница называла нас парочкой недоумков.
– Тем не менее оба вы неплохо преуспели в жизни, – усмехнулся Броуди. – Моей самой дикой выходкой была попытка полизать зимой железнодорожные рельсы. Это чуть не стоило мне языка.
– Могло бы стоить и головы, – заметил Квиллер. Он подвинул гостю вазу с орехами. – Попробуй. Абсолютно свежие.
– А вот эти, размером с конский каштан, что за сорт?
– Бразильские орехи. У нас о них никто и не слышал; пока не открылся магазин <Глоточек-и-Кусочек>. Неплохие, да?.. Я не видел тебя на играх вчера
– Пришлось возить жену по магазинам.
– Победа Боза Кэмпбелла во всех трех попытках – историческое событие в жизни округа Мускаунти. Завтра газеты ни о чем другом и писать не будут. Между прочим, он работает ночным портье в отеле.
– Знаю. Он дежурил в тот момент, когда было совершено убийство, и заметил только то, что лифт сначала поднимался, а потом опускался. Спортсмен он, конечно, неплохой, но котелок у него не очень-то варит. Что с него взять? Ему от рождения выпали не те кости.
– Я слышал, он сирота.
– Найдёныш! Это я его нашёл.
– Да что ты!
– Ага. Двадцать пять лет назад, когда работал в ведомстве шерифа. На Чипмункской дороге стояла хижина, за которой нам велели присматривать, – ребятишки часто там собирались и баловались. Однажды в канун Дня всех святых я как раз патрулировал в тех краях, ну и решил заглянуть. Помимо всего прочего, в хижине много курили, да ещё при свечах и масляных лампах, так что в любой момент мог вспыхнуть пожар. Машин возле домика не было, свет внутри не горел, но вдруг я услышал плач ребенка – его нельзя было спутать с криком животного или птицы. Я зашел, посветил фонариком – и нате вам! На старом раздолбанном столе в картонке из-под консервированного супа лежало крохотное красное существо, не больше освежеванной белки, и вопило что было мочи! И никакой записки, никаких следов – ничего! Я отправился со своей находкой к старому доктору Гудвинтеру – помнишь его? – и разбудил старика. Кто мать младенца, установить так и не удалось.
– А почему его назвали Джоном Кэмпбеллом? Фамилия в округе известная.
– Я знаю, Луиза Инчпот взяла его к себе.
– Да, она славная женщина – характер у неё крутой, но сердце доброе. Я ушам своим не поверил, когда услышал, что Боз поступил в колледж и работает в отеле. Этот парень просто создан для того, чтобы быть лесорубом.
– Неплохая получилась бы сенсация, если бы теперь, когда он стал героем, вдруг объявилась его мать, – сказал Квиллер.
– Нет, не объявится. Рискованное дело. Неизвестно, что из этого выйдет. Как примет её сын? Как отнесутся к такому повороту налогоплательщики, на чьи деньги все эти годы его содержали? Не придется ли ей отвечать за то, что оставила ребенка, перед законом? Да и кто знает, какую жизнь она теперь ведет?.. Нет, вряд ли она станет ворошить прошлое, так что придется вашей газете обойтись без сенсации.
– Плесни себе ещё, Энди, а я достану сыр.
