– Чем занимались, ребятки? – спросил Квиллер, накладывая в миски еду. – Масса полезных дел? Решили какую-нибудь мировую проблему? Кто выиграл забег на пятьдесят ярдов?
Чем больше разговариваешь с кошками, тем умнее они становятся, считал он.
Крупного, гибкого и мускулистого сиамца звали Као Ко Кун, для близких – Коко. Его подруга Юм-Юм, маленькая, грациозная и застенчивая кошечка, могла при случае взвыть почище сирены <скорой помощи>, чтобы добиться желаемого, и причём немедленно. Оба щеголяли в палевых мехах, только маски, ушки и хвосты были коричневыми. Лилово-голубые глаза Юм-Юм, глядевшие с мольбой и трогательным кокетством, способны были растопить самое ледяное сердце. В темных глазах Коко угадывались космические глубины интеллекта и неразгаданные тайны.
Коты не покидали дома, но существам весом в десять фунтов амбар предоставлял достаточно места для променада. Диаметром в сотню футов, сверху он был увенчан большим стеклянным куполом. Три яруса полуэтажей (антресолей) соединялись лестницей, огибающей амбар по спирали. В центре стоял огромный белый камин в виде куба, от которого к куполу вздымались выбеленные дымовые трубы. Камин делил первый, основной, этаж на четыре части: столовую, гостиную, холл и библиотеку. Под одной из антресолей была устроена кухня, полускрытая Г-образной барной стойкой.
В дневное время потоки света заливали помещение, проникая сквозь купол и многочисленные треугольники и ромбы окон. В интерьере преобладали бледные тона: гладкие обесцвеченные бревна, светлая мебельная обивка, марокканские ковры. С наступлением темноты, когда таймер включал все искусно спрятанные светильники и прожекторы, восьмиугольное строение являло собой эффектное зрелище.
Излюбленным местом обитания Квиллера была библиотека. Всю стенку камина с этой стороны закрывали полки, заставленные старыми, купленными у букиниста книгами. На столе стоял телефон с автоответчиком, лежали письменные принадлежности. Квиллер любил устроиться в большом кресле, закинуть ноги на пуфик и читать вслух сиамцам или набрасывать в блокноте толстым жёлтым карандашом с мягким грифелем черновик будущей статьи.
В этот последний день августа, прежде чем отправиться обедать, он решил почитать кошкам книгу, выбранную Коко. Сиамец был библиофилом, любил пройтись по книжным полкам и вздремнуть, свернувшись клубочком, где-нибудь между биографиями и английскими романами девятнадцатого века. Выбор книг для чтения был его почётной обязанностью, впрочем, Квиллер оставил за собой право <вето>. Он перечитал всю древнегреческую драму. Коко, различавший книги по запаху, особенно часто обнюхивал <Лягушек> Аристофана.
– Опять <Лягушки>? – удивлялся Квиллер. – Ну хорошо, но это в последний раз.
Кошки обожали звучание лягушачьего хора, которое Квиллер воспроизводил очень выразительно: <Ква-акс, ква-акс, брекекекс!> Глаза Юм-Юм становились огромными, как озера, а из груди Коко исторгалось грозное рычание.
– Эти коты прямо как дети, – сказал Квиллер за обедом в тот вечер. – Когда мне было три года, я требовал, чтобы мне снова и снова читали балладу про Джона Ячменное Зерно . Мама впала в отчаяние и постаралась поскорее обучить меня чтению.
Обедал он с главной женщиной своей жизни, очаровательной сверстницей и верным товарищем, чей нежный голос, мягкая улыбка и неизменная приветливость сочетались с силой воли, не менее железной, чем у Юм-Юм. Звали её Полли Дункан, и она заведовала Пикакской публичной библиотекой. На свидания с Квиллером Полли всегда надевала что-нибудь особенное. На этот раз на ней было зелёное шёлковое платье и ожерелье из продолговатых серебряных звёздочек, чередующихся с бусинами зелёного нефрита.
– Ты выглядишь потрясающе! – не удержался Квиллер. Он давно уже отучился начинать эту фразу с <сегодня>, которое наводило на мысль, что обычно его спутница выглядит ужасно. Полли была очень щепетильна по части тонкостей речевых оборотов.
– Спасибо, дорогой, – сказала она. – Ты тоже очень красив.
Квиллер, когда шёл обедать с Полли, всегда тщательно подбирал галстук. Таким образом они платили дань взаимного уважения.
Они заказали столик в заведении Онуш в самом центре Пикакса. Стены здесь украшали экзотические росписи, поблескивали медные лампы, в воздухе плавал аромат средиземноморских яств. Блюда восточной кухни наконец-то прижились в четырёхстах милях севернее чего бы то ни было, но времени для этого потребовалось немало. За столиками с медными столешницами сидели пикакские гурманы, любители поэкспериментировать, заезжие гости и студенты местного колледжа, пользовавшиеся скидкой.
В качестве аперитива Полли попросила херес, а Квиллер – местную минеральную воду <Скуунк> со льдом и лимоном.
– Что слышно в библиотеке? – поинтересовался он. Библиотека была главным информационным центром Пикакса во всех смыслах этого слова. – У сплетников праздник в связи с приездом Делакампа?
– Какой там Делакамп! – ответила Полли. – Герой дня – Аманда. Ты разве не слышал?
