Димка курил, стоя у входа в банкетный зал заводской столовой. В зале вовсю шли песни и пляски, а счастливая раскрасневшаяся новобрачная принимала поздравления, прижав к груди разноцветные ползунки с шуршащим содержимым.*
А Димон выкроил минутку подымить без суеты.
“Почему, - думалось ему, - именно осень мне покоя не дает? Почему-то другим сезонам до меня дела нет, и только осень, раз за разом вмешивается в мою жизнь. Осенью, я про Мишку понял, осенью и уехал от него в Москву, а теперь вот, свадьба. Осенью”.
К вечеру заметно похолодало, и желающих курить на улице, кроме жениха и свидетеля не было.
Свидетель - Петька - дымил рядом, а поскольку на его долю выпало выпить с каждым из гостей, да ещё и из туфли Танькиной хлебать,** то освежиться на воздухе ему было не лишне.
Явно не лишне, потому что, кинув окурок в урну, он вдруг сжал Димкины плечи крепкими темными от машинной смазки пальцами, и пьяно заговорил, дыша ему в лицо:
- Не ожидал от тебя, Димон. Не ожидал. Нет, я понимаю, не моего ума это дело. И вообще, совет тебе, да любовь… Но, бля, Дим! Ладно, бабу бросить… Но ты ведь не бабу, ты ведь Мишку… Сначала сбежал в Москву эту свою, теперь вот, Танька… Мишка вернется из Армии, а ты женат. Каково ему будет, а?
- Петь, ты о чем ваще?
- Я, Дим, может и клоун для всех, но со зрением и мозгами у меня всё путем. А то, что я молчал весь год, пока ты на Миху оленьими глазами таращился, так то не от слепоты, а от того, что видел как тебя колбасило. Ты всё “Лилипутик, Лилипутик…”, а сам по съебам…
- Петрух, ты пьян.
- Как фортепьян! Только пока ты, Шкинев, в Москве граниты грыз, я тут с твоим Лилипутиком оставался!
В голове у Димки все поднялось и взбаламутилось. Он, подскочив, схватил Петруху за грудки и прижал к стене.
- Что? Что ты сказал?!
- А то и сказал! Ты уехал, а он на завод устроился, ему семью кормить надо было! Ты там в своей Москве тусил, не позвонил даже ему ни разу. А я тут его в человеческий вид приводил, чтобы мать не дай-то Бог чего не заподозрила. Он же не баба какая, брошенная. Он же… Мишка! Наш… Твой Мишка! Пьян я, пойду я от греха… Таньку хоть не того… Поцелуй от меня её.
Димка стоял, как пришибленный. Петруха, вздорный-задорный-придурошный Петруха всё знал. И что же получается, что он и про Мишку сказал… Мишка что же, его Димку, тоже что ли?..
Димка застонав, схватил рукой и дернул себя за волосы. Не помогло, не перекрыло. Боль в груди была сильнее. Пути назад не было, и он принялся тушить этот пожар свадебной самогонкой.
Что было дальше он не знал, память услужливо остановилась на этом моменте и поприветствовала его, уже женатым второй день.
А гости были то ли слишком тактичны, то ли не придали значения, потому никто ему так и не рассказал, как он, на ночь глядя, еле стоя на ногах, собрал приехавших на свадьбу однокурсников и старых приятелей и орал под гитару возле стройки “Гражданку”:
- А свою любовь я собственноручно
Освободил от дальнейших неизбежных огорчений.
Подманил её пряником, подманил её пряником,
Изнасиловал пьяным жестоким ботинком
И подвесил на облачке словно ребенок
Свою нелюбимую куклу… Свою нелюбимую куклу-у…***
Ну, мало ли, кто как с холостяцкой жизнью прощается. Не дрался же, по бабам не рванул и то молодец, повезло Татьяне с мужем. Не понятно было только одно, при чём тут Малежик, и в чем его Шкинёв обвиняет, да ещё и матюками кроет после каждой стопки.
Но этим тоже никого не удивить, мало ли, что с пьяну-то причудится.
А свадьба вышла знатная, и пара хорошая, единогласно решили гости, расползаясь по домам пьяные и довольные.
Новобрачные вернулись в Москву, и началась жизнь семейная, с учебой, работой и ощущением обреченности.
А потом, через пару лет, конечно же, осенью, был звонок от Петрухи.
Коротко и ясно - Липатов тогда вернулся и всё узнал. Неделю не просыхал, а потом уехал на заработки на Север. И вот вчера прислал Петьке приглашение на свадьбу.
Значит так и надо, так и должно быть.
А то, что в груди заныло, так не привыкать. Лишь бы Михе хорошо было.
“Лилипутик, лилигном,
Леденец большой как дом.
А у лили лилипутика
Ручки меньше лютика…”
_______________________________
* - свадебная традиция: гости кидают деньги в ползунки того цвета, какого пола желают молодоженам первенца. Ползунки(или колготки), соответственно розовые, красные или голубые, синие.
** - свадебная традиция: свидетель, неуглядевший, что у невесты украли туфельку, должен после выкупа из этой туфельки выпить.
*** - “Русское поле экспериментов” Е.Летов и Гр.Об.
========== 4. Малежику неймется. ==========
- Па-ап! Ну давай быстрей! Ну, опоздаем же, пап!
Снова первое сентября, снова надо идти в ту же школу. Только теперь надо вести в первый класс Максимку.
Димка боялся идти, боялся снова увидеть знакомые школьные стены и впасть в воспоминания. Прошел почти десяток лет, но шрамы ныли. И он трусливо тянул время, стоя у зеркала. Он бы и вовсе не пошел, сославшись на работу, но сынишка, такой маленький и серьезный, в темном костюме на размер больше нужного, умоляюще смотрел, поторапливая.
