Я действительно остановилась. Думаешь, не приму? Не коснутся? Уже коснулись и даже потыкали в меня пальцем! Костяшки на руках, сжимающих коробок, побелели. Я до крови прикусила щеку, чтобы хоть как-то унять бешеное желание прямо здесь и сейчас, посредине улицы, наброситься на Северуса и высказать свое мнение на сей счёт.
— О ком вы с Люпином говорили после того как ты вызверился на Поттера? — Я тихо выдохнула, стараясь отбросить неожиданно вспыхнувшую ярость.
— Ты поэтому так разозлилась? Потому что я упрекнул этого малолетнего оторву? Или из-за того, что скрыл от тебя кое-какие обстоятельства? — Голос Северуса стал тихим. Похоже одно только предположение о подобном выводило его из себя.
— Нет… Вернее, не только это. — Я потеряла лоб, сама не понимая, что именно привело меня в такой сильный раздрай. Да, наблюдать за избиением младенцев неприятно, но порой это необходимо, особенно если подросток не отдает себе отчёта в своих поступках. Мама тоже часто укоряла меня за поступки, которые приносили больше вреда чем пользы. Конечно не в таких выражениях, но все же… Нет, в отчитывании Поттера не было ничего экстраординарного. Я давно знала, что в делах касающихся этого мальчика Снейп проявляет излишнюю резкость. Тогда что?
Возможно причина в том, что случилось после?
— Кто та женщина, о которой упоминал Люпин? В смерти которой ты будто бы виновен… Почему он сказал, что я буду следующей? — Я старательно избегала смотреть в глаза Руса. Сейчас я нарушала официально данный себе же зарок — не влезать в его прошлое и ничего не выпытывать. Мужчина должен был сам решить, что мне стоит знать, а что — нет. Но сейчас это было мне нужно. Я была на грани, отделяющей меня от чего-то плохого и мне не хотелось знать, что поджидает за ней.
— Мне очень хочется сказать, что ты лезешь вообще не в свое дело, юная мисс… Но этот хвостатый обрубок вмешался первым. — Он помолчал, а потом спросил: — Ты точно так хочешь это знать?
Даже не оборачиваясь, я понимала, что сейчас Северус зол. У него наверняка плотно сжаты челюсти, так что губы превратились в тонкую нитку. Проходящие мимо нас прохожие бросали в нашу сторону настороженные и встревоженные взгляды. Невзирая на то, что мы стояли практически посредине улицы, жидкий людской поток вежливо обтекал живое препятствие, даже не пытаясь выказать какие-либо недовольства. Наверняка у нас был тот еще видок.
Я демонстративно молчала, не сдвинувшись ни на миллиметр и упрямо сложив руки на груди. Думаю, мой ответ и так был ясен. Наконец после длительной паузы, Рус выдохнул сквозь зубы и процедил:
— Идем. В конце концов нам действительно нужно кое-что обсудить.
Мы устроились в небольшом кафе, рядом с салоном мадам Клавдии. Подбежавший к нашему столику услужливый домовой эльф испуганно ойкнул и тихо пропищал что-то вроде «если господа определяться, достаточно просто щелкнуть пальцами», после чего шустро испарился.
Несколько минут Северус просто сидел, раздраженно барабаня пальцами и испепеляя взглядом прохожих. Наконец придя к какому-то заключению, он начал тихий рассказ.
— Помнишь я рассказывал, что ненавидел и ненавижу до сих пор отца Поттера? Так вот, причина этой ненависти не только в вечных подлянках и подставах, мальчишеском противостоянии или разлитом тыквенном соке, как ты могла бы предположить. Больше всего я ненавижу его за то, что он увел мою единственную подругу… Мою Лили. — Снейп не смотрел на меня, но когда он произносил женское имя его голос явно дрогнул. Что бы ни было между этой Лили и Русом, с его стороны это были явно не только дружеские чувства. — Поттер, Люпин, Блэк и Петтигрю — они были очень дружны. Вечно устраивали какое-то непотребство, которое потом называли «весельем». А Лили… она всегда была смелой. Гораздо позже я понял, что их объединение было своего рода неизбежностью. Они же учились на одном факультете, виделись каждый день… А я… Я совершенствовался в черной магии, чтобы хоть как-то утвердиться в слизеринском круге. Полукровкам без протектората на нашем факультете приходится не сладко, сама знаешь. Мне нужно было стать полезным или даже незаменимым, чтобы меня заметили и действительно начали уважать. Только так я мог подняться в социальной иерархии и выжить без поддержки древнего рода. Но она отказывалась это понимать. Для Лили было очевидно только то, что черная магия — неприемлема и порицаема. Она отдалилась от меня, наказывая таким образом за мое нежелание бросить это занятие. А после выпуска я узнал, что она собралась замуж. За Поттера.
