-- Все готовы? -- спросил он, оглядывая собравшихся.
-- Мои сорок восемь пассажиров на месте, -- ответил ему нахуда Дагман. Халик кивнул.
-- Можно начинать. Острон, Сунгай, -- джейфар встал; Острон выпрямился. Сафир по-прежнему держала его за руку. -- В мое отсутствие за главных в лагере будете вы двое.
Они кивнули; Халик оглянулся и зычно крикнул:
-- Поднимите флаги! Первый отряд уходит!
Люди на площади закричали. Тысячи глаз смотрели на них; Острон почувствовал, как замирает в груди, под кольчугой, сердце. Сунгай первым вскинул правую руку, ухмыльнулся и легко взбежал по сходням.
-- Скоро увидимся, -- немного неуверенно прошептал Острон. Сафир обвила его руками за шею.
Крики были просто оглушительными. Она отпустила его неохотно, и когда она отвернулась и почти побежала прочь, накидка взвилась за ней флагом. Острон, отчаянно пытаясь сдержать глупую улыбку, поднял ладонь и пошел следом за Сунгаем.
-- Вы двое, -- негромко сказал нахуда Дагман, неведомо как очутившийся рядом с ними на палубе, хотя еще секунду назад вроде бы стоял у сходней, -- можете остаться на юте.
-- Где?.. -- пробормотал Острон. Капитан чуть рассерженно кивнул в сторону возвышения в кормовой части корабля. Сунгай первым поднялся туда, и Острон последовал за ним; с юта было видно пристань, как на ладони. Он нашел взглядом Сафир, которая стояла рядом с дядей Мансуром.
Люди тем временем поднимались и поднимались на корабль; Ниаматулла весело махнул рукой Острону, Ханса ухмыльнулся. Последним на палубу ступил Абу.
-- Поднять сходни! -- рявкнул нахуда Дагман, взбегая на ют. Моряки засуетились. Абу забрался на корму и встал рядом с нахудой.
-- Абу, ты с нами? -- немного удивился Острон. -- Ты ведь кузнец, не воин.
-- И что? -- фыркнул тот. -- Ты думаешь, хороший кузнец в войске не нужен? Еще как нужен.
Острон снова перевел взгляд на Сафир и вздохнул. Она подняла руку и махала платком. Корабль тронулся с места под звуки барабана; люди столпились на площади и восторженно кричали.
-- Абу, -- пришло ему в голову. -- А ты ведь и кольчуги умеешь делать, верно?
-- Я все умею, -- отозвался кузнец.
-- Но, наверное, такая кольчуга будет стоить больше меня самого, -- Острон приподнял уголок рта. -- Целый мешок золота.
-- Ты никак хочешь
-- А сколько ты бы взял за кольчугу для Сафир?
Абу Кабил расхохотался пуще прежнего, но потом немножко посерьезнел и ответил:
-- Ну, тебе я могу сделать скидку, как своему верному горну. На самом деле, если поработаешь на меня, сколько я скажу, будем считать, что ты заплатил.
Острон удивился.
-- Ну и ну. Твоя щедрость не знает границ, Абу. Неужели мое пламя стоит того?
Абу хитро подмигнул ему.
-- У твоего пламени как раз такая температура, какой я никак не мог добиться с теми жалкими инструментами, что были у меня в Ангуре.
Корабль тем временем расправил паруса, и их прекрасные раковины почти сразу поймали ветер; берег принялся стремительно отдаляться. Острон смотрел на собравшихся там людей, пока они не слились в одну разноцветную массу и не истаяли вместе с прекрасным городом, который он отчаянно надеялся увидеть когда-нибудь вновь.
***
Ахад Дарваза встречал их молчанием: люди давно перебрались на северный берег, и теперь дома опустели. К счастью Острона, руководство отрядом в свои руки моментально взял Сунгай, и к тому моменту, когда к берегу причалили корабли во второй раз, люди уже успели разбить лагерь. Суматоха царила страшная; Острон носился вместе с остальными, поначалу передавая приказы Сунгая, потом помогал Абу Кабилу устанавливать инструменты в кузнице Дарвазы. В пустующих домах разместили часть бойцов, но, конечно, домов было недостаточно, и остальные уже устанавливали шатры за чертой ахада. На этот раз в Ангуре стражей Эль Хайрана снабдили всем необходимым. До позднего вечера Острон помогал Абу, который собирался работать ночью; уже стемнело, когда Острон разжег пламя в горне кузнеца и спешно выскочил на улицу.
И замер.
Лагерь разрастался на берегу гроздью огней; тут и там полыхали костры, слышны были человеческие голоса. За день прибыли сотни людей, развили бурную деятельность, а завтра прибудут новые, и лагерь опять увеличится.
В шатре, который Острон делил с Сунгаем, Ниаматуллой и Хансой, два последних уже удобно устроились на подушках и разливали подозрительную беловатую жидкость по пиалам. Острон стремительно склонился и понюхал содержимое пиалы, которую Улла держал в руке.
-- Ага, -- протянул он. -- Пьянствуете.
-- Присоединяйся, -- кивнул Улла. -- Когда же еще пьянствовать, как не теперь? Меньше, чем через неделю уже выйдем в поход, там не до арака будет.
-- Верблюжьего молока нет, -- добавил Ханса, -- но я почему-то думаю, что ты его и не хотел.
Острон постоял, размышляя, потом плюхнулся на подушку между ними.
-- Сунгай где?
-- С птицами разговаривает, -- был ответ. -- Сказал, скоро вернется.
-- Надеюсь, они принесли ему новости о Залмане, -- пробормотал Острон, выуживая еще одну пиалу из походного мешка.
