-- Кстати, факел, -- вспомнил будто Ханса, раскопал глиняную бутыль и плеснул в пиалу арака. -- Не страшно тебе?
-- Чего это мне должно быть страшно?
-- Лейла в ярости.
-- А я тут причем? -- сделал недоумевающее лицо Острон, хотя догадывался о причинах ярости девушки.
-- Ну-ну, -- неопределенно протянул марбуд. Улла тем временем потянулся за барбетом. -- Она мне сегодня заявила знаешь что?
-- М-м?
-- Что она-де своего всегда добивается.
-- Не понимаю, о чем она, -- невозмутимо ответил Острон. -- Кстати, еще совсем недавно она мне сказала, что скорее предпочтет поцеловаться с пьяным моряком, чем со мной.
-- Видимо, пьяные моряки ей не попадались, -- фыркнул Ниаматулла и взял аккорд. Полог шатра откинулся; под плотную темную ткань нырнул Сунгай, оглядел их.
-- Есть ли новости о Залмане?
-- Дурных нет, -- ответил джейфар и опустился рядом с Хансой. Остроносая лампа, стоявшая в центре, освещала их лица. Ханса вручил четвертую чашку Сунгаю, Ниаматулла принялся наигрывать нежную мелодию. В шатре воцарилось молчание.
-- Я горем сам горел, но им не опалил тебя, -- негромко напел Улла. -- Зачем, раскрывшийся бутон, я б огорчил тебя?..
Острон вертел пиалу в руках и рассеянно улыбался. На долю мгновения арак в чашке вспыхнул, но тут же и угас; уголки рта Сунгая приподнялись.
-- Ты выйди в сад. Ни одного бутона нет в саду, что кровью сердца своего не залил бы тебя...
Улла закончил петь, опустил руки и мечтательно уставился на огонь лампы.
-- Когда я вернусь, -- сказал он, -- спою ей эту песню.
Ханса выразительно пожал плечами и состроил физиономию.
-- Из всех нас, -- вполголоса заметил Сунгай, -- Тейшарк видел только Острон. Не смешно ли, а? Все мы называем себя стражами стены Эль Хайрана, на которой не были ни разу.
-- Через несколько недель мы там будем.
-- Факел, а расскажи, что там, -- попросил Ханса. Лицо Острона слегка омрачилось: думая о Тейшарке, он неизменно вспоминал руины, которые они оставили осенью.
-- Это огромная крепость, -- все же сказал он. -- Окруженная белыми стенами. Золотые купола блистают на солнце, и стражи в алых халатах... -- он вздохнул. -- Стражи в алых халатах когда-то стояли на карауле.
-- Ты носил алый халат?
-- Нет, -- Острон улыбнулся. -- Их носят только часовые, а я был всего лишь новобранцем и почти все свое время проводил на площади перед цитаделью с другими новичками, тренировался. Надеюсь, когда мы отвоюем город, мы сумеем хотя бы частично восстановить его.
Сунгай нахмурился.
-- Надеюсь, -- глухо сказал он, -- за это время темный бог не уготовил нам чего-нибудь...
***
Они прибывали на последнем корабле, с которого на пристань в числе первых ступил Халик в своем белом с алым бурнусе. Острон и Сунгай стояли на причале, приветствуя его; джейфар почти сразу увел слугу Мубаррада прочь, что-то докладывая ему, а Острон дождался, когда по сходням сбежит Сафир.
Ему хотелось поймать ее за руки и обнять, но выражение ее лица было строгим, и она подошла к нему, вскидывая правую ладонь.
-- Последний джунган лучников прибыл, командир, -- сказала она. -- Ждем приказов.
-- Для вас готовы шатры в восточной части лагеря, -- ответил Острон, -- следуйте за мной.
Сгорая от нетерпения, он шел по улицам ахада, и Сафир вышагивала по его правую руку; за ними растянулись цепочкой лучники в белых плащах.
-- Эту ночь мы еще проведем на берегу, -- сообщил он, -- а завтра утром войско выступает. Больше ждать нечего.
-- Хорошо, -- негромко произнесла она. Бесконечные шатры простирались по обе стороны; Острон прошел знакомой дорогой до самой окраины лагеря, где последний отряд лучников уже поджидала Сумайя, возглавлявшая тысячу.
-- Мой шатер у самой окраины ахада, -- почти прошептал Острон, коснувшись руки Сафир. -- Рядом с красным знаменем.
Она кивнула; он с сожалением оставил их и пошел назад, искать Сунгая и Халика.
Огромную фигуру слуги Мубаррада, впрочем, найти было несложно. Они о чем-то разговаривали с Усманом, но когда Острон подошел к ним, уже закончили.
-- Ага, -- сказал Халик, оглядываясь на него. -- Вижу, все у вас в порядке. Завтра выступаем на рассвете, Острон.
Парень бросил взгляд на юг и поежился.
-- Ты не волнуешься, Халик?
Великан пожал плечами.
-- Волнуюсь?.. Не знаю, как и ответить тебе на это. Пожалуй, да. От нашего похода зависит будущее стены Эль Хайрана. И... никто не может быть уверен, победим ли мы.
-- Но нас так много, -- удивился Острон. -- И Сунгай говорит, что дорога выглядит безопасной. И... ну, в общем, у нас есть я.
Халик улыбнулся и похлопал его по плечу.
-- Ты прав, Острон. И у нас есть ты. И я верю, что ты не подведешь.
Солнце уже сползло за горизонт, когда Острон вернулся к своему шатру и обнаружил, что возле него стоит Сафир. Сердце екнуло. Девушка обернулась, услышав его шаги, и улыбнулась ему.
-- Я ненадолго, -- предупредила она. -- Сумайя велела всем быть на местах, она говорит, мы завтра рано выходим.
-- С рассветом, -- кивнул Острон. -- Подожди, я сейчас.
