-- За вами интересно наблюдать.
-- Ничего интересного, -- фыркнул Острон, выпрямляясь. -- Мне кажется, у меня стало лучше получаться, Халик.
-- Не расслабляйся.
Острон не ожидал нового удара так быстро и не успел закрыться, когда раскрытая ладонь впечаталась ему под ребра. Больно не было, но воздух из него вышибло. Это его немного смутило, но больше всего выводил из себя смех Аделя.
-- Тебе всего лишь кажется, -- сказал носатый. Острон выпрямился снова и сжал кулаки. Адель все-таки отвлекал его; почему Халик не попросит его уйти? Если бы это Халик сказал, Адель бы послушался, с Халиком спорить чревато. Но слуга Мубаррада почему-то молчит. Слышно: ухмыляется. Где-то совсем близко. Чувствуя перемещение воздуха около себя, Острон медленно начал поворачиваться. Он почти учуял новый удар, но не успел; Халик ребром ладони больно треснул его по ключице, второй рукой поймал за вихры и дернул вперед. Острон нелепо взмахнул руками, потеряв равновесие, в следующий же момент сильные руки поймали его спину и подтолкнули, придавая вращение; парень шлепнулся на плиты дворика, едва не покатившись, и от неожиданности раскрыл глаза.
-- ...Ай! Халик, так нечестно! -- заорал он, вскакивая. Язвительный смех Аделя взбесил его еще больше; Халик тоже засмеялся, но не обидно, и пожал широкими плечами.
-- Учиться тебе и учиться, -- сказал слуга Мубаррада. -- В настоящем бою нет такого понятия, как "честно" или "нечестно".
Острон надулся. Он видел, как Адель, все еще фыркая, ушел со двора, и бессильно потряс кулаком ему вслед.
-- Ублюдок, -- пробормотал он. -- Зачем ты его не погнал в шею, Халик? Он же помешал нам. Ты из-за него закончил тренировку раньше, чем обычно, да?
-- Может быть. В любом случае, Острон, тебе нужно учиться хладнокровию. Нельзя вестись на насмешки.
-- Как же на них не вестись? Он меня бесит.
-- Чтобы чужой смех совершенно не трогал человека, он должен быть абсолютно, полностью уверен в себе, -- пояснил Халик. -- Чтобы всегда точно знать, что смеющиеся над ним враги ошибаются. Насмешки Аделя задевают тебя, потому что ты и сам не уверен в том, правда это или нет.
-- Конечно, нет, -- разозлился Острон. -- Он просто завидует мне. После возвращения из Хафиры прямо прохода мне не дает, постоянно задирает, ты же заметил? Ему покоя не дает то, что я с таким шумом оттуда вернулся.
Халик посерьезнел будто, но ничего на это не ответил.
-- Тренировка окончена, -- сказал он. -- Свободен.
Это оставило Острона в недоумении наедине со своей нежданной свободой; солнце еще не село, хоть и почти не показывалось из-за облаков, город жил своей жизнью, даже Сафир не вернулась с тренировки, и дома делать было решительно нечего. Поразмыслив, он направился в сторону стрельбища: идея насчет того, чтобы встретить девушку и вместе с ней вернуться на постоялый двор, показалась ему недурной.
Встретив пару знакомых стражей, Острон поднялся по широкой улице и прошел под тенью стены, окружавшей цитадель. Еще не успев дойти до стрельбища, он уже слышал громкие крики Сумайи, отдававшей ученикам приказы.
-- Натянуть тетиву! Отпускай!
Улыбаясь, Острон обогнул ограждения и обнаружил к своему полному неудовольствию, что Адель, оказывается, все это время был на несколько шагов впереди.
-- Что это ты здесь делаешь? -- надменно поинтересовался носатый, обнаружив врага. Острон подобрался, готовый к перебранке.
-- Из-за тебя Халик рано отпустил меня, -- ответил он. -- Я и пришел сюда, чтобы встретить Сафир с тренировки. А
Адель вскинул подбородок, пытаясь смотреть на Острона сверху вниз; получалось не очень, потому что Острон был немного выше.
-- Я ее жених, -- сказал Адель. -- Почему я встречаю Сафир с тренировки, это должно быть понятно. Вот чего мне не понять, так это почему ее встречаешь ты.
-- Жених? Насмешил. Сафир не давала тебе своего согласия.
-- Ее отец дал мне согласие!
-- Но ее отец мертв. Теперь Сафир сама отвечает за свою жизнь. Что-то я не припомню, чтобы она хоть раз подтвердила твои претензии.
Носатый нахмурился. Острон говорил правду; но даже не это беспокоило Аделя, сколько то, что Сафир в последнее время куда чаще разговаривала с этим лохматым выскочкой. И теперь поводы для беспокойства у него были веские: до своей проклятой вылазки в Хафиру Острон мог надеяться, в общем, на то, что он дольше знает девушку, проведя с ней почти всю жизнь в одном племени. Теперь Сафир еще и восхищалась тем, как он мужественно вытащил на себе раненого товарища.
Острон знал, что Адель познакомился с Сафир на одном из базаров на берегу реки Харрод, около полугода назад, весной. Он сам тогда не обратил на незнакомого парня никакого внимания, даже не запомнил его: в конце концов, на базаре собиралось много племен. Ясные девичьи глаза, видимо, в тот раз настолько запали носатому в душу, что тот приехал свататься.
