-- Но и не отвергла их, -- нашелся Адель. -- Ты, конечно, друг ее детства, -- готов поспорить, она, наверное, до сих пор видит в тебе сопливого мальчишку, -- но не лезь к ней, ясно? Иначе что скажут почитатели великого героя, который вынес из Хафиры товарища на своих плечах, когда узнают, что этот герой бесславно пытается отнять чужую невесту?
Острон громко фыркнул, всем видом демонстрируя, что оценил шутку. В его близко посаженных глазах мерцала злость.
-- Когда я услышу из уст Сафир, что она собирается за тебя замуж, тогда я буду обращаться с ней, как с чужой невестой. Впрочем, вряд ли она соберется, ведь ты просто хвастун, Адель. За все два месяца ты ни разу не был в Хафире, все северные земли патрулируешь, а? На самом деле у тебя от одной мысли о Хафире поджилки от страха трясутся, я угадал?
Это было уже чересчур; Адель сжал кулаки. Острон вновь улыбнулся и будто невзначай положил ладонь на рукоять ятагана Абу, который теперь почти всегда носил на поясе. В ответ носатый схватился за свой ятаган. В таком положении их и застала Сафир, которая подошла к ним, на ходу снимая тетиву с лука.
Заметив ее приближение, оба парня резко попытались скрыть напряжение, неловко заулыбались ей.
-- А мы тут решили тебя встретить, -- сказал ей Острон. Сафир перевела взгляд с одного на другого и хмыкнула:
-- Вижу. Никак опасаетесь, что из-за угла одержимый выскочит?
-- А?..
-- Что?
-- С какого перепуга, я спрашиваю, вы держитесь за ятаганы? -- рассердилась девушка и хлопнула древком лука по плечу сначала одному, потом другому. Они смущенно переглянулись и убрали руки.
-- Это привычка, -- первым сообразил Адель. -- Я большую часть времени провожу за городом, там опасно. А этот зазнайка, наверное, просто стремится принять позу погероичнее.
-- На самом деле он подражает мне, -- заговорщически подмигнул Острон. В следующий момент они оба уставились друг на друга с яростью; Сафир не выдержала и рассмеялась.
-- Идемте, -- сказала она. -- Не лопни от злости, Адель, пожалуйста. К тебе это тоже относится, Острон.
***
Круглая тюбетейка бросилась ему в глаза через половину улицы, к тому же, ассаханы были не самым многочисленным народом в черте города, поэтому Острон еще до того, как нагнал цветастый халат под этой тюбетейкой, знал, кто это.
-- Абу, -- радостно окликнул он, заглядывая ему в лицо. Кузнец немедленно расплылся в улыбке.
-- А, наш герой идет. Куда направляешься? На тренировки вроде бы поздновато?
-- Я только что закончил тренировку с Халиком, -- ответил Острон, -- хотел заглянуть в библиотеку: книжку вернуть надо, к тому же, хочу узнать, как дела у Басира. Помнишь, я говорил тебе, тот паренек теперь помощником у Фавваза.
-- Ха, ну тогда его точно надо проверить: жив ли еще, -- расхохотался Абу Кабил. -- Я тоже иду в библиотеку, но я хотел там кое-что взять.
-- Здорово, пойдем вместе. А что, в библиотеке и вправду много книг по кузнечному ремеслу?
-- Не то чтобы, -- неопределенно ответил кузнец, -- но я ведь не только их читаю.
-- А ты вообще очень ученый, -- заметил Острон, вышагивая рядом с Абу; роста они были примерно одинакового, но кузнец казался больше из-за ширины своих плеч. Несмотря на прохладную погоду, одевался он по-прежнему, как летом, и пожалуй, его кожаные сандалии на фоне сапог остальных идущих по улице людей бросались в глаза.
-- Отец хотел сделать из меня лекаря, -- отозвался беспечно Абу. -- Заставлял много учиться, писать и читать. Да меня все эти его травки не интересовали, металлы -- вот что интересно. Во всяком случае, отцова наука пошла мне на пользу: никто бы не подумал, что некоторые лекарства можно не только больным давать, но и использовать в кузнечном деле!
-- Ух ты, ты почти выдал мне секрет мастерства, -- заметил Острон, и они расхохотались. -- Ты, случаем, не хочешь взять меня в ученики?
-- Делать мне нечего!
Смеясь, они вошли во двор цитадели и пересекли площадь. В самой крепости разговаривать казалось неловко: здесь стояла такая торжественная тишина, что неволей оба замолчали. Острон шел рядом с кузнецом по знакомому коридору и думал, что, в общем-то, почти ничего не знает об этом человеке. Да и Абу Кабил, пожалуй, не много знает о приветливом нари, который иногда заходит к нему посидеть и поболтать: Острон мало рассказывал ему.
И несмотря на это, отчего-то Острону нравился Абу Кабил. Он подумал: быть может, потому, что веселый человек кажется неспособным на подлость или ложь. Потому что когда человек улыбается тебе, невольно хочешь улыбнуться ему в ответ.
В маленьком холле библиотеки было на удивление светло; кто-то притащил сюда стол, и на подушке сидел Басир со смешно сдвинутым набекрень шахром, обрубком правой руки он ловко придерживал листок бумаги, а его левая неустанно выводила красивую вязь букв. Когда открылась дверь, Басир поднял голову, и шахр с нее свалился на пол.
-- Привет, -- улыбнулся Острон. -- Ты, я смотрю, занят.
-- Пишу с утра до ночи, -- отозвался китаб, взъерошил лохматые волосы. -- Господин Абу Кабил? Ты к библиотекарю? Старик спит в зале Нари.
