Лиловый (II) (СИ) полностью

Богарт, в общем, был полезен ему: алкоголь, кажется, медленнее действовал на этого детину, и не раз уже случалось такое, что именно Богарт на своей спине дотаскивал совершенно обеспамятевшего руосца до места их нового ночлега, а однажды даже подрался с выпившим андроидом, которого Леарза довел до бешенства своими замечаниями. Хотя андроид оставил Богарту здоровенный фингал под глазом, тот ничуть не огорчился и ничего не сказал самому Леарзе, который был главным виновником вспыхнувшей потасовки.

Теперь они, как много раз прежде, сидели вдвоем за круглым столиком в очередной гостинице и уныло завтракали, и Леарза копался в планшете, а Богарт в рассеянности смотрел куда-то вглубь зала. Тусклый утренний свет пробивался в узкую щель между двумя высокими зданиями, попадая в окно и на лицо китаба, выбелив его. Леарза сильно оброс, и неровно обстриженные волосы падали ему на лоб, отбрасывая тень, а на запавших его щеках золотилась короткая бородка.

Вот он неожиданно поднял взгляд на сидевшего чуть наискосок от него Богарта, и утро сделало его глаза совершенно серебряными.

Усмехнувшись сам себе, Леарза перевел взгляд на окно.

Он знал.

Знание порою заставляло его вести себя странным образом; и он знал, что Богарта его поведение озадачивает. В один момент Леарза, взбесившись, пытался отвязаться от разведчика, в следующий вспоминал о том, что именно присутствие бойца из ксенологического делает его, Леарзу, менее опасным для окружающих. Он испытывал облегчение оттого, что присутствие Богарта означало: в ксенологическом тоже знают, но не собираются сажать его в клетку с белыми стенами и ставить на нем опыты. А потом он вспоминал, что это тоже всего лишь такая характерная для Кеттерле осторожность

…

Разного мнения насчет разведчика придерживались и они.

В его снах Асвад ехидно и беззвучно смеялся, намекая, что Богарту дан приказ уничтожить свою жертву при первых признаках безумия, Эль Кинди возражал и повторял, что нужно присутствие Богарта рассматривать как помощь Кеттерле, которую неразумно было бы отвергать. Леарза не хотел слушать никого из них и бесился; это лишь еще хуже заставляло его метаться от одного решения к другому.

Сегодня утром он проснулся в умиротворенном настроении и теперь изредка взглядывал на разведчика, думавшего, будто подопечный его ни о чем не догадывается, и смеялся про себя.

* * *

На третий день они придумали себе новое развлечение и стали делать ставки. Теодато подобное занятие невероятно раздражало, однако сам Виченте, оказавшийся в центре всеобщего внимания, вел себя так, будто он один в пустыне, к тому же, кажется, ему хватало проблем со свалившейся на голову любовницей. Леди Беатриче между тем была одной из главных зачинщиков и сама стала принимать ставки под тем предлогом, что она придумала и всю эту идею с охотой.

Так они с утра ожесточенно спорили, смеялись и размахивали конечностями, пока госпожа Камбьянико заносила имена тех, кто поставил на Виченте Моро, в одну колонку, а имена тех, кто поставил на Мераза, — в другую.

Бездушного будто бы подобные развлечения аристократов неожиданно задели, и хотя он также считал ниже своего достоинства как-то комментировать эти сделки, выражение его смуглого плосконосого лица оставалось очень раздраженным. Сердился и Орсо Кандиано, в первое время даже увещевал их, потом вынужден был отступиться. Первая новизна дикой жизни наскучила этим людям, и они искали другие вещи, могущие привлечь их внимание.

Неожиданно поддержал эту дурацкую идею со ставками и старик Веньер, который при этом смеялся и повторял, что охота — занятие для азартных людей.

Особой азартности в поведении Виченте, как и в поведении бездушного, не наблюдалось; Теодато порою удивлялся сам себе, до чего они хладнокровны, с каким невозмутимым видом заняты своим делом, будто охота для них была исключительно добычей пропитания (надо сказать, сия добыча недурно скрашивала общие ужины).

Вся компания их тем временем продвигалась на север, все сильнее отдаляясь от Тонгвы; светлые березовые рощи уже закончились, и на горизонте, когда они поднимались на оголенные холмы, виднелся лишь густой темный лес. Наконец в тот день случилось то, чего немного опасался Веньер: с утра, как это обычно происходило, после того, как сделаны были ставки, охотники разъехались в разные стороны и настолько отдалились от основной компании, что невозможно было и услышать их, и Теодато привычно уже беспокоился, оглядываясь, но в сумерках Виченте вернулся, как ни в чем ни бывало, с подстреленным оленем-первогодком и полным ягдташем кроликов, а вот Мераз объявился только к ночи.

Причина такого опоздания была очевидна: на плечах бездушный тащил только что снятую шкуру огромного бурого медведя.

— Вышел на меня возле ручья, — угрюмо рассказал он столпившимся вокруг него людям, — лошадь сбросила меня и убежала, черт его знает, где она…