Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

– А если он откажется? – спросил Боб. – Он уже не раз заявлял, что никогда не будет потреблять дурь. Ни в каком виде. Траву курил с ребятами, но лишь пару раз и по несколько затяжек. «Мне, – говорит, – плохо от этого, не могу, – говорит, – курить и не буду». А он крепкий орешек. Как сказал, так и делает. А ещё вот что я тебе скажу, Барт. Если меня здесь не будет… ну, мало ли что, уеду, или попаду в кутузку, или ты обанкротишься, ведь чистый, как слёзы детства, продукт стоит денег… – при последних словах Боб криво ухмыльнулся, – …именно он станет лидером, а потом и директором всей вот этой школы. Вместо тебя станет, хе-хе-хе. И чьим-то очень близким другом тоже вполне может стать. Даже более чем вероятно, что станет, хе-хе. Да, кстати, мои размышления чисты, как слёзы этого, как его… моего детства, вот.

– Это мы ещё посмотрим, кто тут станет лидером и директором! – вспыхнул Барт. – А про друга ещё раз заикнёшься – я тебя кину в вольер к псам и не позволю спасать. Ты просто влюблён в него, как мартовский кот, вот и дрочишь без перерыва.

И Барт пустился в рассуждения о том, как бессмысленны подчас некоторые люди и насколько удивительно мироздание, порождающее их в таком непомерном количестве. Пока Барт говорил, Боб молчал. Но не потому, что внимал потоку слов. Более того, Боб Барта даже не слышал. Как написали бы в женском романе, Боб «плыл по волнам мечты».

Он представил себя героем красочного клипа. Из тех бесконечных клипов, что часами крутят по кабелю и в Сети. По залитому солнцем роскошному пригороду, в котором могут жить только очень крутые парни, едет огромная и очень крутая тачка. Конечно, это кабриолет, конечно, он белоснежный, конечно, самой последней марки, весь в наикрутейших наворотах, с наикрутейшими в мире дисками, обитым лучшей кожей салоном и панелью из красного дерева. И, конечно, за рулём наикрутейшей тачки – сам Боб. Но не тот Боб, который сидит в несвежей майке здесь, в затхлом кабинете, в компании Барта, а другой. Уверенный в себе, король мира, мультимиллионер. В шикарных шмотках, надетой козырьком набок бейсболке с лейблами, с золотой цепью толщиной с канат на шее и с усеянными мириадами бриллиантов огромными часами на запястье. В ушах крутого Боба сияют булыжники по пять каратов, на его пальцах – дорогущие перстни, а рядом он. Его ангел, его радость, смысл всей его жизни.

На этом месте в мечте Боба, как правило, происходил сбой, потому что он никак не мог решить, во что должен быть одет его кумир. Воображение рисовало нечто невразумительно блестящее, абстрактную смесь из сверкающих камней, цепей, пайеток и страусовых перьев, он много раз видел нечто подобное на участниках гей-парадов и в жизни, и в Сети, но когда Боб пытался соединить карнавальную мишуру с объектом своих грёз, то терпел полное поражение, поскольку рисуемый им образ отказывался подчиняться воображению, и сверкающие одеяния оставались сами по себе, а Майкл – сам по себе: в джинсах, майке и лёгких туфлях на босу ногу.

Что Боб знал точно, так это то, что Майкл весел. Хохочет, запрокинув коротко стриженную голову, в одной его руке – бутылка янтарного пива, в другой – толстая, дымящаяся ароматным сизым дымком сигара, а за ним, на заднем сиденье, разместились четыре… нет, пять шикарных девчонок. Все титулованные мисс Америка, все в бикини, все держат маленьких шелковистых собачек в ярких клетчатых бантиках.

Нет, на самом деле Бобу не нужны шикарные девчонки. Они и сидят в его тачке лишь потому, что в машинах у крутых парней всегда сидят шикарные девчонки с собачками.

Бобу не нужны все девчонки мира, если он рядом.

Смеётся, запрокинув голову, пронзает синими молниями взглядов.

Выражение лица Боба привлекло внимание Барта. Подняв опрокинутый в пылу разговора стул, он сел на него, закинул ногу на ногу и, сложив руки на широкой груди, стал иронически смотреть на воспитанника.

Почувствовав взгляд, Боб сосредоточился и тоже взглянул на Барта.

– Видишь? Стоило тебе подумать о нём – и ты отключился, – сказал Барт. – Не свисти-и-и! Отключился, отключился! По полной! Ты вообще по этой части мастак, думаешь, не знаю?

– Никакой я не мастак, – заявил Боб. – Здесь просто нет девчонок, а привозить из города ты не разрешаешь. Кого-то же надо шпилить, а я ещё молодой.

– Не заговаривай мне зубы. Шпилить… девчонки… Кому ты вешаешь эту лапшу? Ты актив, любишь шпилить в зад мальчиков, таким родился, таким и сдохнешь. А вот скажи мне как на духу, Боб, но только правду! Ты же сразу в него влюбился? Отвечай, не тяни!

Боб опустил голову и пробурчал куда-то в немытый пол:

– С первого взгляда.