Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Судорожно сплетённые пальцы его рук были красноречивее слов, и Стив подумал, что от него можно ожидать любой, самой глупой выходки. А если к тому же сообщить им обоим, что сам он в последнее время настолько расслабился, что впервые в жизни вооружён только ножом, поскольку просто забыл рожок с пулями в машине и держит в руках полуавтомат лишь в качестве психологической поддержки, то станет по-настоящему весело.

О да! Это будет по-настоящему весело, Стивен Гордон Дженкинс, мать твою!

Всё произошло настолько быстро, насколько бывает в тех случаях, когда жизнь и смерть вступают в схватку друг с другом, без длительных раскачиваний и утомительных подготовительных процедур, лоб в лоб, с треском костей и грохотом разбитой посуды. Когда ты либо пан, либо пропал, либо жив, либо мёртв – и всё зависит от его величества случая.

В дверном проёме появился высокий крупный мужчина, как две капли воды похожий на актёра Шона Коннери в роли Джеймса Бонда. В руках у «Шона Коннери» был автомат, который, как назло, замолчал именно в тот момент, когда он приготовился расстрелять всех, кто находился внутри.

Быстро ретировавшись обратно в холл, «Шон Коннери» бросился заменять опустошённый рожок.

– Ну что, Джан? – весело шепнул Стив, подмигивая Джанни. – Умрём достойно? Ты, кстати, готов умереть достойно?

Бледный как полотно Джанни отрицательно мотнул головой.

– Как же, готов, – скептически прохрипел скрючившийся на полу дон Паоло. – Засранец уже в штаны наложил от страха, не видишь?!

Так оно и было. От сковавшего его ужаса Джанни совсем перестал соображать и, вместо того чтобы переместиться за спасительную спинку дивана, поближе к дону Паоло, вдруг встал во весь рост, причём как раз в тот момент, когда сменивший рожок «Шон Коннери» вновь появился в дверном проёме.

И тут Стив совершил подвиг. Во всяком случае, когда подобным образом поступают бойцы на полях сражений, их действия классифицируют именно так.

Он выпрыгнул из своего укрытия и кинул в «Шона Коннери» нож – единственное на тот момент реальное оружие. И, как водится в тех случаях, когда в дело вмешивается Провидение, попал ему прямо в горло.

Прохрипев пробитым горлом нечто невразумительное, «Шон Коннери» упал замертво, и тут снаружи послышалась пальба, означавшая, что долгожданная помощь наконец пришла.

Одновременные действия занимают долгое время и много места только на бумаге и в кино. Несколько строчек в книге либо сценарии или съёмка в рапиде, чтобы у читателя или кинозрителя появилась возможность осмыслить важность и драматичность сюжетного поворота.

А в жизни всё по-другому. В жизни это миг, доля секунды, приоткрывшаяся на мгновение дверь в вечность, которая захлопнется независимо от того, с какой её стороны ты оказался.

– Стивви встал, чтобы защитить меня, – сказал Джанни отцу. – Он отдавал свою жизнь, зная об этом.

– Не думал, что он столь глуп, – пожал плечами дон Паоло.

Тереса приказала шофёру Хуану отвезти её в город.

– Купим тебе одежду, – сообщила она Майклу, подтверждая свои слова выразительными жестами. – И не возражай. Я буду выбирать, а ты – помогать мне.

Майкл слегка улыбнулся, хотя не был уверен, что правильно понял свою покровительницу. Осталась довольна и Тереса. Она уже не сомневалась в том, что маленькому гринго нравятся столь неожиданные изменения в жизни.

Невысокий, светлый лицом Хуан изо всех сил старался не пялиться на малолетнего пассажира, но получалось у него это с трудом.

«Вот худющий, в чём только душа держится, – оценил он про себя Майкла. – А лодыжки крепкие. Ноги вон как уверенно ставит. Может, он танцор? Кто бы ни был, с такой мордашкой и фигуркой ему будет туго. Надо будет научить его приёмчикам всяким, чтобы мог отпор дать, если что».

Майклу, в свою очередь, Хуан понравился.

«Смешной, – подумал он. – И усы будто приклеенные».

И улыбнулся, когда заметил, что Хуан разглядывает его, а Хуан смутился в ответ, затем смутился от того, что смутился, и, ничего не говоря, лишь заговорщически подмигнул Майклу.

Когда приехали в город, Тереса сразу же пошла по магазинам. Теперь она знала, куда будет тратить деньги, которые Гонсало регулярно выдавал ей «на похороны», как она любила говаривать, когда раз в месяц принимала от него несколько крупных купюр. Купюры Тереса заворачивала в цветной лоскут и прятала в дальнем углу большого массивного шкафа, ключ от которого всегда носила с собой. Лоскут к лоскуту, каждое подношение завёрнуто отдельно, мало ли что, только надо знать количество, чтобы легко можно было подсчитывать и прятать. Рассовала по лоскутам деньги, распихала их промеж вещей – и можно спать спокойно, ведь Тереса знала цену людям, и цена эта, по её мнению, была невысока.

От Инес факт денежных вливаний со стороны Гонсало скрывался самым тщательным образом, иначе неприятностей было бы не избежать.

– Та ещё жадина наша Инес, и душа у неё жадная, и мысли как змеи! – говаривала про неё Тереса, в очередной раз заворачивая в цветной лоскут деньги.