Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Ещё Инес стала страдать бессонницей, чего раньше за ней не замечалось. Даже когда убили сыновей, засыпала сразу, как только опускала голову на подушку, а тут сон исчез, будто его и не было.

Однажды утром, доведённая ночными бдениями до того состояния, при котором в мозгах начинается полный сумбур, Инес спросила ворочавшегося рядом Гонсало:

– А скажи-ка мне, Гонсалито, разве это правильно, что твоя разлюбезная и ненаглядная мамасита Тересита спит с малышом гринго в одной постели? Это где такое видано? Разве ж это можно, чтобы дитё лежало в одной постели со старой женщиной? Она ещё заразит его чем-нибудь!

И, присев на кровати, выразительно перекрестилась на резное деревянное распятие, висевшее у изголовья.

«Женщина права, чёрт её возьми, мальцу нужна отдельная комната», – неожиданно для Инес согласился про себя Гонсало и, решив не откладывать разговор с Тересой в долгий ящик, сразу после водных процедур двинулся по коридору в направлении её спальни.

Инес поняла, что одержала победу. Её настроение взлетело до небес, а следом вернулась и знаменитая энергия. Едва успев накинуть халат, она уже бежала к пристройке подле кухни, где жил и целыми днями сиживал за игрой в карты Хуан, и, без стука ворвавшись в помещение, распорядилась немедленно ехать в город, чтобы купить там мебель и украшения для комнаты маленького гринго.

– Ничего не могут без меня, – коротко заявила она в ответ на вопрос, какого чёрта понадобилось ни свет ни заря тащиться за покупками.

Комнату для Майкла привели в порядок через три дня.

Майкл уже несколько раз заглядывал в пристройку, служившую домом Хуану. Выбирал момент, когда там шла игра в карты, становился на пороге чаще всего распахнутой настежь двери и молча наблюдал. Завидев гринго, Хуан сразу начинал громче говорить и сильнее размахивать руками, и было заметно, что ему льстит внимание гостя. Поначалу он пробовал было зазвать Майкла к столу, но быстро понял, что лучшим способом привлечь его внимание будет сделать вид, что ничего не происходит, то есть попросту не обращать на него никакого внимания.

Избранная тактика принесла свои плоды.

Однажды Хуан сидел в одиночестве. Хесус был занят, Гонсало уехал в город, и он коротал медленно ползущее время в компании своей старой гитары. На колченогом, видавшем виды столе валялись карты, коробка с дешёвыми сигарами, мобильный телефон и стояла пара банок пива, у противоположной стены на небольшой, хлипкой на вид подставке беззвучно транслировал очередной футбольный матч старенький телевизор.

Неожиданно на пороге возник Майкл.

«Сейчас убежит», – с досадой подумал Хуан, но ошибся, потому что убегать Майкл не собирался, а совсем наоборот, решил пообщаться именно в то время, когда точно знал, что им никто не помешает. Он приветливо кивнул Хуану и, не дожидаясь приглашения, зашёл в комнату. Вдохнув прокуренный воздух, недовольно сморщил нос, затем деловито, будто проделывал это каждый день, придвинул грубо сколоченную и выкрашенную в кричаще-красный цвет табуретку и уселся на неё верхом.

Отложив гитару, Хуан быстро собрал колоду и показал её Майклу.

– Научить? – коротко спросил он.

Майкл молча кивнул.

– Тогда садись рядом. Я тебе всё объясню.

Майкл с готовностью перепорхнул на сторону Хуана.

Счастливый сразу по двум причинам: во-первых, у него нашлось занятие, а во-вторых, малыш гринго наконец доверился ему – Хуан терпеливо и обстоятельно показал ему всё, что, по его мнению, надо было показывать новичкам.

– А ты сообразительный. Приходи ещё, научу так, что от зубов отскакивать будет, – предложил он, когда они прощались.

Майкл кивнул и был таков.

С той поры его визиты в подсобку стали частыми, и уже вскоре он вполне сносно резался в карты, успешно освоил гитару, выучил песни из репертуара Хуана и курил на пару с ним его вонючие дешёвые сигары.

– Пухнешь здесь от безделья, а твой гринго режется в карты с Хуаном, – выпалила, заглянув на кухню, Инес и после возмущённого возгласа Тересы охотно поделилась подробностями: – Целыми днями там пропадает. И сигары курит к тому же. Один в один как Гонсалито. Тоже, между прочим, плод твоего воспитания. Скоро и пить начнёт – вот язык даю на отсечение.

И Инес вывалила наружу язык, чтобы усилить наглядным примером правдивость своих обещаний.

– Тебе нельзя без языка, Инесита, – сказала Тереса и, кряхтя, встала со стула. – Неоткуда будет яду стекать. Ещё отравишься, не дай Господь, и лечи тебя после этого.

Через минуту она, подбоченившись, уже стояла на пороге подсобки Хуана.

– Чем развлекаться, лучше бы ты, бездельник, помыл машину или хотя бы стряхнул с неё пыль, – обрушилась она на него. – А может, нам другого шофёра поискать, более расторопного? И не дай Господь, Хуанито, если ты ещё хоть раз дашь Мигелито сигару! А может, ещё чего-то предлагал? Говори!

Растерянный Хуан отрицательно качнул головой, но Тереса уже не глядела на него.

– Дурень! – уходя, бросила она через плечо.