— Да, довелось однажды. Я видел, как происходит их массовая охота. Ну, точнее возвращение с неё. Они же совершенно бесстрашные, их не пугает ни человек, ни техника, ни какие звуки. Даже огонь. Они шли прямо через лётное поле, — Он выпрямил руку и выставил её вперёд, будто указывая направление — каждый с добычей во рту. Их было около трёх сотен, не меньше. Каждый из них размером с небольшой внедорожник, и каждый, ты представляешь, каждый, нёс в пасти мёртвую добычу. Кровь залила весь космодром. — Вуревич двинул ладонью наотмашь, символично показывая, как всё было залито кровью. — Чёрная кровь местных зверей. А они ведь неистовые, я видел, как многие из них были ранены, хромали, видны были их чёрные кости, но они всё ещё шли. Они — черти, честное слово.
Ян вдруг явственно представил себе эту картину — как полчище местного дьявольского отродья пересекает космодром. Казалось, что он увидел это глазами Вуревича. Может быть, так оно и было, ведь он не раз замечал, что объяснённое однажды не раз полностью совпадало с тем, что он себе представлял.
— «Там звуки шли как, как из могилы, и дьявола ложилась тень…» — Ян прошептал тихо себе под нос.
— Что? — Сюзанна услышала его бормотание.
— Да так… Вспомнил стихи одни…
Он перевёл взгляд вверх, вспоминая стихотворение, прочитанное когда-то давно, и произнёс:
— Там звуки шли, как из могилы,
И дьявола ложилась тень…
И рушился привычный день,
Преисподняя отнимала силы.
Он замолчал.
— А дальше?
— Дальше не помню…
Трамвай выехал за холм, где на огромном пространстве, вплоть до самого посёлка, видневшегося где-то вдали, раскинулось кладбище — тысячи, а может, десятки тысяч красных могильных холмиков. В этой зловещей картине сгущали краски полное отсутствие растительности и гуляющий ветер, носивший с могилы на могилу кроваво-медный песок. Словно прощальным аккордом, перед самым въездом в рабочий посёлок, обнесённый каменной стеной, галеронская пустыня бросила в трамвайное стекло горсть песка, словно не хотела отпускать, словно звала к себе…
Ян подумал, что ад, наверное, может выглядеть вот так. Галеронская пустошь тянула к себе, она манила каким-то зловещим любопытством, и стоило больших усилий чтоб не уйти в неё, будучи увлечённым её зловещей привлекательностью.
— Иван, на Галероне были случаи ухода в пустыню? Гипнотического транса людей, убежавших из посёлка? — спросил Ян.
— Что-то такое слышал краем уха, но не в подробностях. А что?
— Да так… Любопытство.
Трамвай высадил их на площади перед каким-то заводом. Тот являл собой зловещее, и одновременно — притягательное зрелище. Забор начинался от административного здания и уходил вглубь городской черты километров на пять, не меньше. За ним виднелись громадные здания с выбитыми стеклами и стенами металлическо-ржавого цвета, трубы, извергавшие клубы дыма, и сам дым, где-то в вышине сливавшийся со свинцом небес, а через решетчатые ворота виднелись снующие туда-сюда люди. Последнее добавляло заводу вид гудящего людского муравейника.
Ян никогда бы не увидел этого на изнеженной Азуром Земле. Но почему-то он догадывался, что они пойдут на завод. Так и было. Вуревич, сойдя с трамвая, сказал, что именно туда им и нужно.
Он подошёл к посту охраны, что-то коротко бросил охраннику и указал на своих товарищей. Тот согласно кивнул головой, открыл турникет и жестом показал, что можно проходить.
Здесь кипела жизнь, в отличие от бездыханной пустыни за стенами посёлка. Несмотря на столь поздний час, работа не прекращалась. Ян понимал, что она здесь всегда в полном разгаре. Люди ходили, казалось, в хаотичном порядке, но на самом деле это было не так. В этом, бессмысленном на первый взгляд, потоке каждый из идущих имел определенную цель. В этом и состояла обычная жизнь обычного промышленного гиганта. Только прибывшие земляне отличались от всех рабочих по совсем нерабочему виду.
— У тебя и здесь есть люди? — спросил Ян Гарвича.
— Люди здесь есть у меня, — вместо него ответил Вуревич, несимметрично улыбаясь, — И самое подходящее время и место поговорить с ними — здесь и сейчас.
Сюзанна оглянулась, затем сказала:
— Вы не слишком громко разговариваете? Я думаю, что в Азуре «эсбэшные» уши есть везде, в отличие от ваших людей.
— Здесь нет никаких ушей, — возразил Вуревич, — здесь, на этой планете, все как один, ненавидят Азур.
— Поэтому они здесь, — добавил Ян.
Они помолчали немного, и он спросил:
— А что это за люди?
— Один из них землянин, был выслан со своей планеты год назад… Другой — бывший азурец, но ненавидит Азур не меньше, чем любой другой землянин. Он здесь, — он показал пальцем вниз, имея ввиду завод, — ведает какой-то частью производства, по-моему, даже делают под его руководством что-то для службы безопасности, в общем, очень важный человек. Его зовут Ква́рел, он и является руководителем сопротивления на этой планете.
— Здесь сопротивление тоже окрашено в лиловый цвет? — спросила Сюзанна.
— Нет… Когда говорят: «Лиловые», имеют ввиду землян. Но, если поднимется восстание, Лиловыми станут все. Во главе-то будет землянин… — Вуревич кивнул на Гарвича.
