В комнате Яна был порядок, но всё было покрыто пылью. Где-то в углах комнаты это была уже не пыль, а серый мох, растущий пропорционально тем дням, когда Ян ничего не делал. Стоял жуткий запах — форточка была закрыта ещё в первый день и с тех пор не открывалась. То ли плесень, то ли пот, то ли влажная пыль, а может быть — и всё вместе. Воздух ощущался густым как кисель, и ей казалось, что он сопротивлялся движениям.
— Что случилось Ян? — следовал вопрос. Она подошла к окну и открыла его полностью. Уличный воздух ворвался прохладной свежестью в затхлость квартиры.
Он не отвечал ей.
— С тобой всё в порядке? — Рандалл положила руки ему на плечи.
Ян взял её за руку. Его рука обожгла руку Рандалл непривычным, колким холодом, она тут же выдернула её.
Ян обернулся.
— Я знал, что ты придёшь… — наконец вымолвил он.
— Я пришла, да…
Он встал со стула, плюхнулся на диван прямо в обуви и мёртвым взглядом уставился в потолок.
Рандалл еле сдержалась, чтоб не закричать:
— Да ты скажешь, наконец, или нет, что случилось?!
Вместо ответа Яна на столе включился планшет — и сама собой открыл нужную страницу интернета.
— Читай, Ранди…
Она испытала страх: мало того, что двери открываются и закрываются сами — теперь уже она осознала произошедшее — но ещё и браузеры сами загружают нужные сайты. И всё это на фоне странного поведения Яна, которого она раньше не замечала…
— Читай вслух…
Это был не Ян Погорельский. Это был какой-то робот, разговаривающий его голосом.
— «Ещё одна диверсия земного сопротивления подтверждает регрессивные настроения в среде большинства. Вчера, после попытки устроить диверсию в космопорте Службы Безопасности, среди погибших был найден землянин Мишель Россини. К сожалению, ни одного из выживших нападавших арестовать не удалось. Вероятно…»
— Достаточно, — оборвал Ян.
— Ян, ты расстроился из-за этого?
— Мишель был мой друг…
— Не расстраивайся, Янчик… — Рандалл присела к нему на диван и положила руку ему на колено, — Кто мог предположить, что он такой… — последнее слово она выделила интонацией, подразумевая под словом «такой» Лилового, — Как только ты получишь разрешение на вылет с Земли, ты обязательно покинешь эту планету, я думаю будет не сложно это сделать… Ты ведь не останешься на этой отсталой планете? Я бы очень хотела улететь с тобой куда-нибудь на Гро́ндос… — она положила свою голову ему на грудь.
Рандалл произнесла это как само собой разумеющееся: и то, что он должен был получить разрешение на вылет, хотя с такой семейной историей это было невероятно сложно, и то, что он хочет улететь. А Грондос… Да почему вообще куда-то нужно улетать? Он хочет жить здесь, на Земле. Эта планета — его Родина.
Ян Погорельский словно не слушал её. Или не хотел слушать…
— Ведь я уговаривал его, понимаешь. Я говорил ему: «Не стоит». Ему не надо было идти туда. Это моя вина — я не справился со своей задачей, подставил друга!
Ян ударил со всей силы в стену. Казалось, что весь дом задрожал.
— Ты уговаривал его?.. Ян, ты был в курсе его деяний?
— Я с ним работал…
— Что?!
Рандалл вскочила. Где-то в самых потаённых уголках её сознания затеплились огоньки подозрений.
— Ян, я не понимаю тебя…
— Я в сопротивлении, Ранди. Я — Лиловый! И эта диверсия на «Идальегере» — это и моих рук дело. Я был там, я стрелял в азурцев, я закладывал взрывчатку, я убивал людей. Прости, что скрывал…
Она села на стул. Точнее, даже не села. Её не держали ноги, и она, безвольно согнув их, опустилась на стул. Ей повезло, что этот стул был рядом — иначе она бы просто упала. Она не могла поверить в происходящее. Ян — Лиловый? Нет, нет… Такого просто не могло быть. Это было похоже на какой-то фарс или дешёвый розыгрыш, которые так любили земляне. Этот милый, добрый, нежный, ласковый и весёлый человечек, которого она так любила — мерзкий Лиловый? Нет, такого просто не может быть!
— Ян, скажи, что ты шутишь.
Ян поднялся с дивана, подошёл к ней. Он опустился на колени около её ног и, взяв её руки в свои, взглянул ей прямо в глаза.
Было больно смотреть на этого человека…
Ян, который никогда не мог позволить себе даже толику неопрятности был похож на запойного алкоголика. Его волосы были всколочены и лежали как попало. Глаза впали, вокруг них образовались синюшные пятна. Лицо было покрыто седоватой длинной щетиной, от чего Ян больше напоминал дровосека. Рубашка, выпростанная из джинс, была застёгнута наискосок, а на воротнике виднелся слой грязи, один рукав был закатан по локоть, другой — просто расстёгнут и мотался на предплечье.
— К сожалению, это правда… Ранди, прости пожалуйста…
Он увидел, как две крупных слезы скатились по её щекам. Рандалл молчала и для Яна это было самой тяжёлой мукой на свете. Что было в её голове в тот момент? Он не знал. Наконец она ответила:
— Ян, я никогда не могла подумать… Что же ты делаешь, Ян?.. Ян, я ведь люблю тебя…
— Я тебя тоже люблю, Ранди.
— Так почему же ты не сказал раньше?
— Я думал, что пойдешь в Службу Безопасности, — честно признался Ян.
