Лиловый рассвет полностью

— Как же так, Ян, как же так… — она всё так же плакала. В голове рушились все иллюзорные идеалистические представления об окружающем мире. Она встала со стула, смахнула капли, — Если хочешь просить прощения, приходи через день ко мне.

— Я приду, Ранди, — промолвил он, но она его уже не слышала. Она выбежала из его квартиры и унеслась домой — туда, где ей будут недоступны злость и предательство одного из самых ничтожных миров во вселенной, этой гнилой планеты под названием Земля.

Через день, когда над городом вставало утро, он поднялся на пятый этаж дома, где жила Рандалл. Он звонил в дверь, но никто не открывал, он стучал, но ему отвечала гробовая тишина.

Ян толкнул дверь и прошёл в зал. Ему не пришлось даже применять телекинез — дверь не была заперта. На журнальном столике, на листке со следами сгибов, вырванном из блокнота, лежала записка:

«Ян!

Я знаю, что ты, возможно, будешь сердиться. Я действительно могла пойти в Службу Безопасности, но я не сделала этого. Потому что я люблю тебя. Но я не могу разрываться, так, как ты. Я знаю, что мы из вражеских станов, и поэтому нам лучше любить друг друга на расстоянии. Наверное, так будет лучше. Я улетаю с Земли. Не знаю ещё, навсегда, или нет. Я не говорю, прощ… Как это банально!!!

Твоя Рандалл.»

Он перечитывал записку десять раз, двадцать, тридцать… Он потерял счёт этим разам, а времени — тем более. Он вышел из квартиры, когда уже было темно. Он не знал, было ли это уже поздней ночью, или ранним утром…

Он дошёл до своей комнаты с трудом. Открыл дверь силой мысли, плюхнулся на диван и впал в забытье ещё на две недели.

В пять дней он потерял и друга, и любимую…

2486 год. Планета Галерон.

…Ты умерла в дождливый день,

И тени плыли по воде.

Я смерть увидел в первый раз,

Её величие и грязь.

В твоих глазах застыла боль,

Я разделю её с тобой.

А в зеркалах качнётся призрак,

Призрак любви…

Группа «Ария», песня «Возьми моё сердце».

…Я убивал, но смерти я не видел.

Колоть колол, но разве ненавидел?..[…]

…И вот среди друзей я как в пустыне,

И что мне от любви осталось ныне?

Только имя…

Песня «Констанция», х\ф «Д’Артаньян и три мушкетёра».

— Что происходит? — спросил Ян Погорельский, когда они вышли из дома.

— Ян… Давай доберёмся до места… И там всё расскажу…

— Не-не-не, друг… Так не пойдёт… Ну… ведь что-то же случилось, иначе ты бы не напомнил мне про Рандалл. Куда мы бежим, что случилось, и причём здесь Ранди?

— Случилось…

— Говори, не тяни, — Ян остановился, — Ну!

— Вон скамейка, давай сядем.

Действительно, рядом оказалось небольшая беседка под навесом. Спрятавшись от дождя, они сели. Мишель помолчал немного, потом стал рассказывать:

— Я увидел её месяца два назад. Здесь, на заводе. Я узнал её сразу, ведь ты показывал на Земле её фотографию, такую красавицу трудно не запомнить. Мы познакомились, разговорились. Знаешь, у неё была такая непонятная реакция на моё имя. Странно, она по началу была такая улыбчивая, приветливая, но, когда услышала, что я — Мишель Россини, почему-то переменилась в лице. Ну, знаешь, будто она знает про меня что-то… Что такое, чего я сам про себя не знаю…

— Знает… — тихо повторил Ян.

— Что?..

— Ничего, продолжай.

— В этот день мы разговаривали долго, в основном вспоминали тебя. Хм… Я никогда бы не подумал, что ты такой романтик. Но это так, отступление от темы. Она сказала, что вы расстались, сразу после того, как я попался, но она говорила, что ещё любит тебя. Мы виделись довольно часто в другие дни, она прилетела с какой-то исторической экспедицией на Галерон. Наш завод делал какое-то специальное оборудование для раскопок, я не вдавался в подробности.

Мишель немного помолчал.

— Ты видел могильник при въезде в посёлок? — спросил он.

— Да…

— Это не наш могильник. В смысле не человеческий. На Галероне была какая-то погибшая цивилизация, это их… Именно его Рандалл должна была откапывать. В этот день я не работал, и она пригласила меня посмотреть. Если, конечно, мне не страшны будут останки, как она сказала. Я согласился.

Он опять помолчал.