– А то, что время – деньги, птичка! Давай, переодевайся. В следующем секторе не сможешь привет Санте передать, потому что очень скоро о твоё шмотьё можно будет ножи точить!
Так мы на самом севере. Только здесь в Лимбе имеются снежные сектора. Далеко же забрели. Но насколько знаю, чистые сектора не такая уж и редкость. Чтобы попасть в один из них, всего-то и нужно, что выжидать. Вопрос лишь в том, как долго?..
Видимо Рэйвену очень не терпится поставить галочку в графе с моим именем, раз ожидание материализации любого другого сектора в чистый того не стоит. Но как ни странно, как бы абсурдно это не звучало, даже палач Лимба, как и все мы, всего лишь пытается выжить.
– Тик-так… ТИИИИИК-ТАААААК, – влетает в самое ухо, и я подпрыгиваю на месте. – Реакция есть. Уже хорошо.
Постукивает пальцем по запястью, имитируя наличие наручных часов, и многозначительно дёргает бровями, подгоняя.
– И почему мне кажется, что ты всё время хочешь меня раздеть? – подбираю вещи в охапку и, вытягивая ноги из болотистой почвы, хлюпая, отхожу за ближайшие деревья.
Который раз уже это делаю?.. Ещё немного и решу, что эта самовлюблённая задница подобным образом действительно заботу проявляет. Как будто уже не всё равно во что будет одета и как будет выглядеть его жертва на смертной одре.
Ну да, как же. Время экономит. Сырая одежда в заснеженном секторе очень быстро станет для меня гипсовым скафандром, не предусматривающим возможности ходить, так что желание Рэйвена переодеть меня, в этот раз вопросов не вызывает.
Сбрасываю куртку, мех которой похож на шерсть очень грязного и плохо пахнущего барана. Оборачиваюсь. Оглядываюсь по сторонам. И где этого черта носит? Минуту назад был на месте и вот уже след простыл.
– Быстрее! – доносится откуда-то нетерпеливый голос.
Стягиваю сырую майку через голову.
– Быстрее!!!
– Если посцать приспичило, я никуда не уйду!
Хриплый смешок вместе с ветром пролетают мимо, словно только и ждал от меня чего-то подобного, провоцировал. Что, по голосу моему соскучился, или по оскорблениям? Поздно. Для тебя ничего не осталось.
– Быстреееее.
– Заткнись уже, – шиплю почти не слышно.
– Ооо… птичка, не провоцируй меня своим острым язычком. Или я найду ему другое применение.
Расшнуровываю ботинки и сбрасываю в сторону:
– Вырвешь и скормишь Лори? Лорииии. Лорииии. Хм. Да у тебя больше нет Лори!
Расстёгиваю пуговицу на штанах и дёргаю вниз ширинку. Пыльцы замирают на молнии одновременно с дыханием. Одновременно с тёплыми ладонями касающимися обнажённой поясницы. Одновременно с глубоким, угрожающим голосом Рэйвена у самого уха:
– Я же сказал: не провоцируй меня.
Дьявол.
– Нет-нет-нет… Куда собралась? – Хватает за талию и вжимает в свою грудь. Держит крепко; слишком близко, унизительно близко. Проводит кончиками пальцев по щеке, убирая за ухо налипшие волосы и грудным голосом шепчет:
– Проверим, на что ещё сгодится твой язычок?
Предательская дрожь проносится по телу, от самых кончиков пальцев, которые поджимаются в предвкушении. В том самом: запретном и пагубном для меня.
Тихий медленный выдох огнём скользит по коже. Дорожками сладкого безумия вниз по пояснице: лёгкими, мягкими, как шёлк движениями пальцев.
– Отпусти, – выдыхаю судорожно, сжимаюсь в пружину от его прикосновений, до хруста суставов впиваюсь ногтями в ладони.
– Не хочу, – шёпотом по самому сердцу. Задрожало, заколотило о рёбра мелкой дрожью.
Мысленно – убегаю далеко и без оглядки, на самом деле – не могу себя заставить. Не отпускаю себя. Ругаю себя. Умоляю опомниться.
Только не он. Только не Рэйвен. Для чего он со мной это делает? Почему я ему это позволяю?
Опускаю веки. Не просто опускаю – закрываю резко, с силой, до белых вспышек перед глазами.
Кожей чувствую его взгляд: проникает в каждую пору и пускает в ней корни, захватывает территорию, помечает…
– Моя… – жадно шепчет. – Моя анафема, – не мне говорит, а сам себя в этом убедить пытается. Чувствую его сопротивление всем телом, каждым изгибом, обнажённой кожей спины, к которой прижимается грудь палача: рельефная, настолько горячая, что даже сквозь влажную ткань его футболки обжигает.
Ладони рисуют круги на животе и жадно впиваются пальцами.
Вздрагиваю и желчно шиплю, тлея в его руках:
– Что, давно не делал мне больно?
Замирает, словно получил ножом под рёбра, смертельно, даже дыхания не слышно, грудь больше не надувается, толкая мою спину, а пальцы расслабляются на животе.
Медленно открываю веки: мир вращается перед глазами. Боже… не чувствую под ногами земли. Запах Рэйвена, тело Рэйвена, голос Рэйвена, опьяняют, будоражат, сводят с ума. Я сошла с ума. Другого объяснения моей покорности, моему слабоумию и моему больному желанию чувствовать его жадные прикосновения, слышать, как он называет меня своей, не существует.
Я. Сошла. С ума.
Испуг побегами дикого вьюна разрастается по телу
«И правильно сделает»! – воет в голове, а сердце в ответ сжимается.
