В настоящее время моя охрана проводит досмотр журналистов на наличие оружия и прочих запрещённых предметов.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила меня Марианна, сидя рядом со мной, скрестив ноги и руки.
– Я ощущаю себя так, словно нахожусь на нелюбимой работе, – ответил я, – Сколько денег мы потратили на этот спектакль?
– Больше трёх миллионов, – ответила она. – Что такое? Ты расстроен?
– И да, и нет.
В дверь постучали необычным образом, сигнализируя о том, что сейчас сюда ворвутся толпы голодных журналистов, которые будут донимать вопросами, как будто я для них ходячая энциклопедия и всезнающий мудрец.
К моему удивлению, журналисты культурно зашли в кабинет, заняли места, как им заблагорассудилось, а запоздавшие журналисты никак не претендовали на главные центральные места. Наблюдая за журналистами, я невольно вспомнил, как я мучился с этой техникой. Сложные настройки, вечно путающиеся провода, да и сама съёмка казалась чем-то невероятно сложным. Порядка пяти минут потребовалось, чтобы все заняли свои места и настроили свои камеры и микрофоны.
– Думаю, мы можем начинать. Задавайте вопросы, – произнес я, когда все взгляды обратились ко мне.
Одна журналистка невысокого роста первой подняла руку, и мне почему-то не хотелось, чтобы она задала мне вопрос. Предчувствие подсказывало, что ее вопрос окажется неудобным, способным вывести из равновесия. В зале повисла напряженная тишина, все ждали, что же она спросит. В своей жизни я встречал много злых маленьких людей, конечно, среди них были добрые и милые, но их было меньшинство.
– Уважаемый, не могли бы вы пояснить, правильно ли я понимаю, что вы захватили и узурпировали власть? – задала она мне вопрос.
– Верно, я узурпировал власть, – Ответил я коротко, и ей по видимому не понравился мой короткий ответ.
– Хватит ли у вас опыта править этой нестабильной страной в столь юном и неокрепшем возрасте? – снова спросила она.
– Не стоит беспокоиться, каждое своё действие или решение я буду согласовывать с экономистами и советниками, а иначе зачем нам нужны советники? – ответил я, – Уверяю вас, что я буду регулярно проводить референдумы и не буду единолично управлять страной, а буду делать это вместе с вами, если, конечно, это получится.
– Можно ли интерпретировать ваши слова так, что подлинная демократия не будет реализована в нашей стране?
– Абай Кунанбаев однажды сказал,«Кто отравил Сократа, сжёг Жанну д’Арк, распял Христа, закопал Мухаммеда в верблюжьих останках? Толпа. Значит, у толпы нет ума. Сумей направить её на путь истины». Таким образом, демократия также зависит от вас, я имею в виду журналистов и всех людей.
– Почему вы выбрали псевдоним Волкодав? Вы считаете всех людей баранами, которых нужно охранять от волков? – снова задала она вопрос.
– Она задала слишком много вопросов, – вмешалась Марианна, – Будь воспитана и дай другим возможность задать вопрос. Ты похожа на коррупционера, который все никак не может насытиться.
– Могу ли я узнать, кто вы? – задала маленькая журналистка вопрос лично Марианне.
– Я отвечу на твой последний вопрос, и на этом поставим точку, – вмещался в их зарождающийся конфликт, – Я не настолько высокомерен, чтобы считать людей баранами. Я долго размышлял над выбором псевдонима, но, к сожалению, так и не смог придумать ничего лучше, чем «Волкодав»,– ответил я, и потом все журналисты подняли свои руки.
Журналисты, жаждущие задать свои вопросы, были разбужены первопроходцем, словно проснувшимся от долгого сна. Их лица выражали нетерпение и профессиональный азарт.
– Начнем по порядку, задавай вопрос, вот вы молодой человек, – указал я пальцем на журналиста.
– Прошу прощения за столь смелый вопрос, но я вижу, как вы честно отвечаете на вопросы, и у меня в связи с этим появилось желание спросить вас, будете ли вы воровать деньги из казны?
– Хороший вопрос, хороший, – похвалил я его, – Традиции играют важную роль в нашей жизни, связывая нас с прошлым. Они передают мудрость и опыт предков, помогая нам ориентироваться в настоящем. Я думаю, что я не должен нарушать столь древние традиции и не оттяпать из казны свой кусок пирога. – ответил я, – Если говорить без шуток, там нечего воровать – у нас казна пуста, и наша страна вся в долгах.
– Если казна будет полна, то вы, как ценитель традиций, обязательно отхватите оттуда свой кусок пирога?
– Я не люблю отвечать на такие вопросы, так как я не знаю, что меня может ожидать в будущем. Но по возможности я постараюсь честно зарабатывать деньги себе на жизнь. Итак, следующий вопрос.
– Может ли убийца достойно править нашей страной? – кто-то сказал из зала.
– Создаётся впечатление, что многие из присутствующих журналистов куплены теми самыми казнокрадами, которые разворовывали страну все эти годы, – произнесла это Марианна.
– Чем острее вопрос, тем интереснее, ведь все же мы любом острое? – произнёс я. – Репутация не является для меня приоритетом, поскольку я пришел к власти не для того, чтобы обогатиться.
– Салазар, – сказала Марианна, – Ты не ответил на вопрос, может ли убийца достойно править страной?
