50. В год 1359, в день мессы св. Маргариты[180], тогда расположились перед Вильмаром[181] имперские [войска] и епископ Боэмунд Трирский с владетелями, рыцарями и кнехтами, с теми, что из Лимбурга и другими гражданами его городов, и много князей и владетелей. И был он взят[182]. И прежде чем он был взят, случилось так, что те, что из Франкфурта, должны были всю ночь охранять Кошку[183]. И вот тайно в ночи пробрались враги, обложили Кошку горючим, подожгли ее и сожгли. А из франкфуртцев погибло пятьдесят человек. И произошло это из-за их пьянства, ибо не приносит добра пьянство, как говорит Бернхард в своем послании: «Ebrietas nihil aliud facit, nisi quod cadit in lutum». Это значит: «Дело пьяницы – валяться в грязи, утром ли, вечером».
51. В это самое время распевали и насвистывали такую песню:
Боже пошли ему дурной год,Тому, кто меня монахиней сделал И черный покров мне даровал, А под низ-белое платье.Коли должна я стать монахинейПротив своей воли,То утолю тогда я юношеЕго печаль.И если он не утолит мою,То пусть сам пропадает пропадом.52. Был тогда некий владетель Вюртенбергский, который был непокорным по отношению к императору Карлу, римскому королю и королю Богемии. И пошел против него император с огромною пышностью и великим войском и завоевал у него много земель и людей[184]. Он бы отнял их у него навсегда, но тот, что из Вюртенберга, пал ниц к ногам императора и молил его о милости. Так он и сделал. Однако император осуществил свою волю с великою честью.
53. В год 1360[185], тогда у вышеназванного императора Карла и короля Богемии родился сын, чему радовалось все христианство; никто не знал, что он позднее проживет удивительную жизнь и [примет такой же] конец. Сына он приказал переместить из Праги в Нюрнберг[186]. Там он был крещен[187] и получил имя Венцеслав[188]. Его матерью была урожденная фон Швайдниц[189]. В угоду и к услугам императора к крещению ребенка прибыло более чем сорок или даже пятьдесят урожденных князей; каждый, как ему подобает [согласно] его должности; [прибыло] к тому же так много графов, владетелей, рыцарей и кнехтов, что их нельзя было и счесть. Они остановились в самом великолепном, величайшем и дорогом дворе в Нюрнберге, который когда-либо можно было видеть, с изысканностью, столом, одеждой и с великолепным обращением князей, графов, господ и дам, с рыцарским оружием, с турнирами, фехтованием и другими играми, относящихся к этому. Точно известно, что на турнирном поле в любое время находилось более чем тысяча человек в крепко пришнурованных[190] увенчанных шлемах.
54. В этот же самый год Dictamina[191] и стихотворения превратились в немецкие песни. Если до этого пели длинные песни с пятью или шестью строфами, то мастера [певцы] создали ныне песню, которая называется попеременное пение, с тремя строфами. Также произошли изменения в насвистывании и игре на свирели. Музыка продвинулась вперед и до сих пор не была так хороша, как начала быть теперь. Ибо тот, кого пять или шесть лет тому назад называли по всей земле хорошим свирельщиком, ныне он пригоден не более чем муха[192]. Вот как исполнялось попеременное пение:
Надежда держит средь живых,Печаль бы сделала мне больно.55. В это время ландграф Отто, раннее названный сын ландграфа Генриха Гессенского, с двенадцатью сотнями копий пошел против аббата Фульды[193] и пребывал четырнадцать дней в его земле и господствовал там.
