Лимбургская хроника полностью

12. В это время, примерно год спустя, два Римских короля были избраны курфюрстами. Одна партия желала иметь сына[36] слепого короля Иоанна Богемского, о котором ранее также было написано[37]; другая партия желала иметь графа Шварцбургского из Тюрингской страны по имени Гюнтер[38]. И вскоре после выборов, когда по обычаям Священной империи требовалось собраться перед Франфурктом[39], был король Гюнтер отравлен так[40], что умер[41]. Это сделал один врач, которого звали Фрайданк[42], и которому за это было обещано епископство Шпайер, о чем повсюду стало известно. Однако этот самый Фрайданк должен был отведать то же самое питьё, которое он хотел дать королю, в котором была отрава[43]. И он умер вместе с королём. Король же Гюнтер должен был следовать словам, которые мудрый Катон оставил своему сыну:

Что звучит так: «Следует тайный план рассказать твоему молчаливому спутнику, а верному врачу – потребности твоего тела».

И сын короля Богемского, названный Карлом IV, остался Римским королём и стал подлинным императором. Этот Карл был мудрым и очень ученым, так что он посещал диспуты[45] магистров в Праге и хорошо в этом разбирался. У него некогда был учитель, который водил его в школу[46], и которому он выбил глаз, чтобы наказать его. И он искупил это и сделал его архиепископом Пражским, позднее кардиналом[47]. Карл правил и господствовал словно лев более чем тридцать лет так, как в последующие годы здесь будут описаны его дела.

13. Теперь ты должен знать, что всё, что после даты 1347, до времени написания 1402, всё это произошло на моем веку, и я это видел помощью Божьей и слышал со своих детских лет, и всё что я слышал и видел юным, если это достойно внимания, всё это я записал здесь со времени, когда мне было 30 лет.

14. В год 1349, тогда пришел в немецкие земли великий мор, который назвали первый великий мор. И умирали от желёз[48], и кого это касалось, тот обычно умирал на третий день. И умирали люди в больших города Майнце, Кёльне и других больших каждый день больше чем сто человек или приблизительно столько, а в маленьких городах, таких как Лимбург, умирали каждый день двадцать или двадцать четыре, или тридцать, в общем, около того. И так это длилось в некоторых городах или землях три четверти года или целый год. А в Лимбурге умерло более чем 24 сотни человек, исключая детей.

15. И когда народ узрел великую скорбь умирающих, пребывавшую на земле, то людей охватило огромное раскаяние из-за их грехов, и они искали покаяния и делали это по собственной воле; они не обращались за помощью и советом к папе и Церкви[49], что было великим безумием и, и приносило великие упущения и проклятия их душам. И собирались мужчины в городах и в деревнях в кучи и шли с плетьми по сто, двести, триста, или около того. Их жизнь была такова, что каждый отряд шел тридцать дней[50] с плетьми от одного города к другому, неся с собой кресты и хоругви, как в церкви, а также свечи и факелы. И когда подходили они к городу, то шествовали они двумя [рядами] по два [человека] до самой церкви. На них были шапки, на которых спереди были красные кресты, и каждый нес с собой свою плеть, что висела пред ним. И пели они церковный гимн:

Этот гимн появился именно тогда, и его поют еще и ныне, когда несут святого. У них были свои запевалы, двое или трое, и они им подпевали. И когда они приходили в церкви, то запирали их и раздевались до исподнего, от своих чресл до щиколоток носили они одежду из льняной ткани[51]. Они шествовали по церковному двору двумя [рядами] по два [человека], как обычно ходят вокруг церкви, и пели. И каждый сам бил себя своею плетью, и пускали свои плети через плечо [по спине] с обеих сторон, что кровь стекала со щиколоток. Они несли кресты, свечи и хоругви пред собой, и у них была такая песня, когда они были в пути.

Она и дальше продолжалась. А в конце песни они пели: