18. В этом юбилейном году, когда прекратился мор, тогда же евреи были по всем германским землям убиты и сожжены[60]. Такое творили князья, графы, владетели и города, исключая герцога австрийского, который сохранил своих евреев[61]. И приписывали евреям вину, будто они христиан травили, поэтому-то их так много и умерло. Это стало им истинным проклятием, которое они сами сотворили до этого на Страстную пятницу, как читают в Страстях: «Sanguis eius super nos et super filios nostros». Что значит: «Кровь их на нас, и на детях наших»[62].
19. В год 1351, в тот год город Лимбург заключил союз и соглашение с графом Иоанном Нассау, владетелем Хадамара[63]. И нанесли враги, а именно те, что из Хальцфельда[64], ущерб графу, и они были преследуемы им и горожанами Лимбурга. При Лёнберге[65] встретились с врагами; ранее названный граф был схвачен со многими своими слугами, а из лимбуржцев там [на поле боя] убитыми остались четверо самых сильных мужей города, и многие были схвачены. Это случилось в день exaltatio sanctae crucis.[66]
20. В это время и несколько лет до того было такое вооружение, как далее описано. Благородные, князья, графы, владетели, рыцари и кнехты были снабжены латами[67], также как и горожане, поверх них-военное платье[68] для штурма и битвы, с полами[69] и железным набрюшником, которые относятся к латам[70], с увенчанным шлемом[71], под которыми они носят подшлемники[72]. Их щиты и тарчи носят за ними, а также их глефы, а увенчанные шлема носят на шесте. На ногах носили они узкие штаны (Streichhosen)[73] и поверх этого широкие большие кожаные штаны. Также носили они такое одеяние на ногах, которое было наподобие труб, сделанных из кожи, сродни наплечника, стеганные сароком,[74] и железные поножи на коленях. Тогда [количество] воинов оценивали в 100-200 увенчанных шлемов.
21. Одежда людей в немецких землях была такой: старые люди, а именно мужчины, носили широкую и длинную одежду, без каких-либо пуговок, только на рукавах у них было по три, четыре или пять пуговиц. Рукава были не очень широкими. А камзолы были сверху вокруг груди стеганы и обшиты бахромой ровно, как и впереди шлицеваные до пояса. Молодые мужчины носили складчатую кроткую одежду с узкими рукавами, которая чуть не доходила до бедер. Капюшоны были большими. Сверху носили сюртук с 24 или 30 каймами и длинным плащом с пуговицами до самой ноги и тупоносые башмаки. Некоторые носили капюшоны с лоскутами материи впереди и позади, которые спускались до самых колен, лоскуты были с зазубринами и прорезями. Такое было на протяжении нескольких лет[75]. Господа, рыцари и кнехты, когда они прибывали ко двору, носили на руках лоскуты, ниспадающие до земли, подшитые горностаем или пушниной, как это подобает господам и рыцарям. Дамы направлялись ко двору и на танцы в праздничной одежде, под ней было платье с узким рукавом. Верхняя одежда называется сюрко (Sorkeit), который по сторонам был донизу распорот и подбит мехом зимой или тафтой летом, как это подобало каждой даме. Также носили дамы, горожанки в городах очень привлекательные плащи, которые называли фелен (Felen); маленькая оплетка была из дистельзайта,[76] волнистой и в мелкую складку с подпушком, почти в пядь шириной. Такие стоили 9-10 гульденов.
22. В это время пели новую песню в немецких землях, которую повсюду для увеселения наигрывали на свирели или на трубе.
Песня похожа на сочинение в Moralibus, где Аристотель в девятой книге Этики говорит: «Amicus est consolativus amico visione et sermone»[77], что нужно понимать как: «Друг своему другу должен быть утешением словами и участием».
23. И еще также поют прекрасную песню о женской порядочности, а особенно об одной женщине из Страсбурга, которую звали
И т. д.[79]
24. В это же время был построен
25. Вскоре после этого по всей Германии стали петь песню, добрую по смыслу и в словах. Она такова:
