– Они все мои ученики, я не склонен выделять одного, пренебрегая другими. – Сюй Цзян раскрыл ладонь и поймал красный листок, сорвавшийся с ветки.
– Его ядро еще не сформировано? Я не почувствовал сильной ци[60].
– Ядро? По-твоему, сколько лет Янь Шэнли и сколько из них он посвятил упорным тренировкам? Он даже не дошел до основ и не встал на путь самосовершенствования[61], – вздохнул Сюй Цзян и провел рукой по лицу, будто пытаясь снять с себя усталость от неприятного разговора. – Что ты хочешь услышать, У Вэйшень? Проявлять заботу, вести праздные беседы, шутить, как раньше, смеяться? Этого не будет никогда. Тебе пора отпустить
– Ты так говоришь, как будто стать небожителем не всепоглощающее желание каждого здесь.
Пламя во мне вспыхивало, грозя высвободиться, но я не хотел успокаиваться, когда за
– Твои заблуждения даже смешны, нельзя же Богу Войны так открыто демонстрировать гордыню! Не все стремятся уподобиться Великому из Великих, – криво усмехнулся Сюй Цзян.
– Сказал тот, кто отказался от бессмертия, достигнув его, и теперь влачит жизнь наставника в Богами забытом уголке Тинсингуо.
– Не в твоих силах оскорбить меня, У Вэйшень, – нахмурился он, и правильные черты его лица заострились. – Янь Шэнли не обладает достаточными способностями, его дух колеблется. Не каждому дано встать на этот путь. Я присматриваю за ним, учу, но не замечаю рвения. Пусть ваше небольшое путешествие, куда бы оно ни привело, охладит твой пыл и прояснит его разум. И прошу тебя, У Вэйшень, в память о нашей дружбе не забивай ему голову вознесением. Не все подобны тебе. Он – точный отпечаток Мэй Линь.
Я хотел ответить, возразить, привести разумные доводы, но, услышав топот ног, а потом увидев самого Янь Шэнли, решил не тратить силы и просто собрал свои чайные принадлежности.
– Наставник Сюй Цзян, я забираю вашего ученика Янь Шэнли под свою ответственность.
Сюй Цзян поднялся со скамьи и вежливо поклонился мне. Его длинные, ничем не придерживаемые волосы рассыпались ночным небом, словно луна решила спрятаться от солнца за тучами.
– Прошу позаботиться о моем ученике, великий генерал У Вэйшень. Удачной вам дороги.
Я дождался, пока Сюй Цзян выпрямится и посмотрит на меня.
– Удача нам понадобится. – Я вытащил печать Тинсингуо и, подойдя к ничего не понимающему Янь Шэнли, положил руку ему на плечо. – Особенно в городе Красной ночи.
Глаза Сюй Цзяна округлились, а кровь отхлынула от лица. Мощный поток ци так и рвался из него, грозя поглотить нас. Он стал бы превосходным Повелителем Тысячи Ветров, но его путь оборвался здесь.
– Вэйшень! – яростно выкрикнул Сюй Цзян, но мы больше не могли его видеть: нас перенесло в пограничные земли.
– А почему наставник Сюй Цзян разозлился?
Янь Шэнли растерянно оглядывался, пытаясь понять, где и как мы оказались. Пустошь простиралась на многие ли, напоминая бездонную чашу, поглощающую все, что когда-то было живым. Она впитала в себя каждую каплю крови, а рассыпавшиеся от времени тела превратила в песчаные волны, но вместо свежести и жизни они несли лишь пустоту и утрату. Тени редких искаженных деревьев выглядели как призраки, скрывающиеся от красной луны. Каждый шорох казался стоном умирающего мира. В этой мрачной пустоте даже самый сильный дух испытывал тяжесть безысходности. Таков облик пограничных земель – мира, где время застыло в ожидании чего-то, что уже никогда не наступит.
А ведь когда-то здесь проливались прозрачные реки, а небо ласкало взор белыми облаками. Жизнь процветала в Лимбусе, а теперь, спустя тысячу лет, он превратился в отвратную пустошь.
В каком-то ужасном смысле ее мечта сбылась – и моя тоже. Эти земли помнили обезумевшего генерала, чей гуань дао сразил сотни демонов.
