Карп плеснул хвостом, и брызги разлетелись по водной глади, оставляя после себя круги. Подобно этим кругам, слова Ли Цзиньлуна всколыхнули внутри меня давно отстоявшийся осадок, будто на дне пруда, заросшего лотосами, и теперь мутная вода смешивалась с кристально чистой, разрушая иллюзию безмятежности.
– Вы пришли, чтобы напомнить мне старую легенду, Владыка?
– Что вы, генерал У. – Ли Цзиньлун мягко улыбнулся. – Я бы не посмел отвлекать вас такой незначительной мелочью.
Нет, как раз он и мог бы так поступить – прийти в единственный день, когда я попросил меня не беспокоить, даже если весь Юньхай обрушится на головы жителей Фэнчжихай.
– Если рана закрылась, то следует забыть о боли. – Он провел кончиками пальцев по ограждению моста, будто пытаясь найти в них выщербину, и посмотрел на меня. – Однако нефрит с изъяном лучше, нежели обычный совершенный камень.
Я сделал усилие, чтобы подавить в себе нарастающее раздражение от того, как Ли Цзиньлун использовал излюбленные выражения, чтобы подтолкнуть меня к нужным ему выводам.
– Владыка, я ни на мгновение не сомневался в вашей мудрости, но не могли бы вы просветить меня, почему удостоили своим визитом именно сегодня?
Ли Цзиньлун спустился с мостика и прошел по тропинке с каменными фонарями к цветущим деревьям, неподвластным сменяющимся сезонам.
– До меня дошли слухи из Хэйдереса, что Ахимот остался жив и теперь готовит вторжение в Экнориан.
Ветерок, который раньше ощущался легким шелковистым прикосновением и дарил приятную прохладу, в мгновение ока стал слишком теплым и сухим. Я чуть не сбился с шага, услышав это известие из уст Ли Цзиньлуна. Если бы его произнес любой другой бог, то такое заявление вызвало бы только смех. Ахимот пал в битве тысячу лет назад, когда первый Верховный Жнец обманом присвоил победу себе, хотя решающий удар был нанесен одним из пяти сильнейших духовных мечей – Шигэтайяном, мечом Десяти Солнц[53], принадлежащим Повелителю Тысячи Вод. В Тинсингуо и Экнориане знают разные версии событий прошлого.
В Экнориане эту битву называли взлетом дракона[54] и присваивали победу Верховному Жнецу и королю Энделлиону, отдавшему свою душу за спасение людей. С годами образ жнеца, забирающего каждые сто лет потомка короля, перестали превозносить. Чем больше времени проходило, тем размытее образ героя становился, уподобившись демону, высасывающему невинные души.
В Тинсингуо правда была другой. Владыка Тьмы вторгся в Экнориан и устроил кровопролитную бойню. Повелитель Тысячи Вод в то время находился в Лимбусе вместе с обычными жителями Фэнчжихай и небольшой армией под моим командованием. Он принял удар Ахимота на себя, пробудив в своем мече душу Шигэтайяна. Они ожесточенно сражались, пока Повелитель Тысячи Вод не был смертельно ранен клинком Тьмы – Абиссхе, Бездной Душ – вторым сильнейшим оружием из пяти. Только после этого появился Верховный Жнец. Он обманом заставил Энделлиона дать клятву и принести в дар свою душу, когда исход битвы уже был предрешен. Жнец стал победителем, Ахимот и Повелитель Тысячи Вод превратились в пыль, а меч Десяти Солнц и клинок Бездны Душ исчезли вместе с ними.
У многих закрадывалось подозрение, что Владыка Тьмы еще какое-то время медленно умирал в Хэйдересе, но никто и предположить не мог о восстании ожившего Ахимота через тысячу лет.
– Владыка, не мне говорить, но вы уверены в достоверности слухов? Не могло ли случиться недопонимание или…
Ли Цзиньлун замедлил шаг, а потом и вовсе повернулся ко мне, одаривая тяжелым взглядом. Иногда его глаза напоминали солнце, излучающее покровительственное тепло, но сейчас они казались глубокими, как будто в них отражался весь мир.
– Мне тоже хотелось бы счесть простым недопониманием, но то, каким образом информация попала ко мне, заставляет задуматься о худшем. У Вэйшень, вы один из старейших и сильнейших Богов Войны в Тинсингуо.
– Да, но, когда порталы в наш мир закрыли и Лимбус исчез, меня еще не было в Юньхай.
Я закрыл глаза, представляя плеск воды и звон колокольчиков на ветру – нет… звук затачиваемого лезвия и обещание:
