Вот мост недлинный над рекой молочного цвета пролегает. По нему Хог переходит на другую сторону. Железные врата сами отворяются, толкать их незачем. Лимит идёт дальше. Картина маслом: размазанные и нечёткие фигуры, вырезанные из кустов; фонтан в середине огромного двора, не то белую, не то серую воду испускающий; деревья с яблоками повсюду расположены и два каменных богатыря по обе стороны от входа во дворец стоят, мечи опуская концом вниз.
Хог поморщился. Иллюстрация уж очень сильно смахивает на демонстрацию вымышленного (а может, и нет) Ирия-сада.
Мозг странно на всё реагирует. Он не пытается анализировать увиденное, а просто впитывает его в себя, как губка. Даже думать напрочь отказывается, ибо неспособен происходящее во что-то реальное обличить. Не происходит ничего ужасного — но и радостным, однако, не попахивает. Это — серая мгла, обезличивание светлого и тёмного, градация эмоций и разума, уступающих место принятию происходящего.
Хог не понимает. Но хочет понять. Необъяснимая и неумолимая тяга сильнее простого человеческого возбуждения. В корне верно: Лимит ужасно возбуждён. Не здесь. Где-то там. Душою. Он страстно жаждет прикоснуться к истоку, рождающего серый мир. Ведь оный создан не по воле могущественной богини (она лишь способствует его реализации), а благодаря памяти волонтёра.
«Это ужасно искушает, не так ли? Твоё сознание… гм… твоё
…
«Давай поговорим? Не так, как сейчас. Как делают это люди — вживую. Ты увидишь Меня — и, быть может, поймёшь, что не такое уж и исчадие Зла я, каким мою личность выставляют жители Яви. Хотя боги — существа страшно своенравные, но… эхехе, просто не забивай себе голову тем, что в любом случае не подчинено воле сюжета».
……
«Мы нарушим его целостность. Совсем чуть-чуть. Са-а-мую малость. Сломаем четвёртую стену и перестанем быть рабами этой истории… на время».
Хог закатил глаза. Дрёма уже сломала последовательность сюжета, изначально повествующего о приключениях Кнута и Орфея в храме Семаргла. Настолько сильно, что Лимит о Якере вспомнил только сейчас — но не потому, что ему было наплевать на последнего, а ввиду происходящей неразберихи. Молва истова: боги — всемогущи. Они не вмешиваются в быт людской и за оными наблюдают откуда-то из Прави. Не из чувства собственного величия, а из нежелания позволять людским умам прикоснуться к тем знаниям, которые их просто убьют.
Но за моральное состояние Хога Дрёма, видно, не беспокоилась. А может, таким и должен быть плен её иллюзий, кто его знает. В любом случае Лимит не потерял над собой контроля. Ни во что не уверовал и рассудок свой сохранил. Потому он решил ещё немного побыть во власти богини сновидений и просто кивнул, давая своё согласие на разговор.
Незримая богиня хихикнула. Её голос прозвучал на сей раз не в голове Хога, а раздался прямо из-за его спины.
— Спасибо, что уделил мне время.
Всё в мире — субъективно. Любые законы, правила, обязательства — они были придуманы людьми для того, чтобы систематизировать мир, подчинить его механизму, работающему на балансе, на гармонии. Закон «Преступления и Наказания» — когда человек совершает что-то ужасное, но впоследствии наказывается за это. Люди ходят в школу не столько для того, чтобы базовые знания получить, сколько сызмальства научиться жить, учиться и работать в социуме. И даже религия — тоже субъективный класс, покуда создавалась для духовного объединения. Если кто скажет: «Это неправда» — то ужасным невежей в итоге прослывёт, покуда нет в мире ничего, что до него не было придумано кем-то другим.
В мире объективно лишь Начало и Конец — Жизнь и Смерть.
Так было изначально задумано Родом — чтобы люди (животные, птицы, насекомые) производили на свет себе подобных, а сами, выполнив своё жизненное предназначение (чаще всего — генетическое дерево обновив), уходили на покой. Созидание компонуется с Разрушением, и оба непреложных правила подкреплены Равновесием.
Мы рождаемся для того, чтобы поддерживать наш генофонд.
Мы умираем для того, чтобы наш генофонд избытка не познал.
