Ужасная участь. Ничем не лучше той, от которой Хог желал оградить его.
— Пожалуйста, сэр Хог, не кори себя. Не всё так плохо, как ты думаешь. Есть в этом и толика рацио. Например, я больше не подвержен вспышкам эмоций и могу всецело наукой заняться. Отсутствие уныния, уверен, скажется на моём обучении положительно, — стал утешать друга Орфей. — Я принял к сведению поступок моей сестры. Он оправдан. Печально, что чтобы правду вызнать, пришлось пойти на то, на что пошли вы с ребятами. Мне жаль. Извините за доставленные неудобства. В будущем я стану лучше и возмещу все убытки. Обещаю.
— Не надо ничего возмещать. Просто живи и бед не знай, а большего ни мне, ни другим не надо.
— Сэр Хог, ты можешь выполнить одну мою просьбу?
— Какую?
Орфей повернул голову в его сторону.
— Я понял, почему меня оставила сестра. Теперь я хочу понять, чем движим был ты, когда протянул мне руку помощи. Ты… не подумай, сэр, я не хочу на тебя давить. Если не хочешь — не говори. Просто даже сейчас, лишившись чувств, по-прежнему я не могу понять слова, которые мне сказал ты в храме Семаргла.
— Потому что я знаю, каково это — быть никому не нужным.
Но на сей раз Хог решил не молчать и обнажить то, что жило в его душе раньше; то, что оставалось до сих пор.
— Ты, Орф, слишком рано сиротой стал, а я даже не знаю, кем были мои родители и… были ли они у меня вообще. Я называю себя Хогом Лимитом, потомком Лимитеры, но в этом совершенно не уверен. Я… хе-х… я не знаю, кто я такой. Однажды я просто проснулся возле Мирового Древа, на том самом месте, где когда-то была Лимитерия. Мне никто не помог. Некому было. Я встал и пошёл, куда глаза глядят. Пришёл в Аркаим. Стал в нём жить. На момент всего этого мне было десять лет.
Хог улыбнулся — а душа его вмиг слезами облилась от болезненных воспоминаний по тем дням. Неприятная до безумия картина на секунду замаячила перед глазами Лимита, в которой он видел самого себя, стоящего на коленях перед Мировым Древом. Стоит — и плачет, не зная, что ему делать дальше.
— Я не хочу, чтобы кто-то познал одиночество. Это слишком больно, Орф. Пока в этом мире существуют те, кому ты нужен, тебе банально есть, ради чего жить. Поэтому… хе-х… хе-хе-хе… живи, дружище. Ты нужен этой команде. Она тебя искренне любит. Однажды вы встретитесь с сестрой и… хз, о чём болтать будете. Всё у тебя будет хорошо. Ты не ущербный, каковым себя считаешь. Наоборот — очень талантливый и смышлёный парень, чьему будущему я могу только позавидовать. Друзья…
Дрёма верно подчеркнула: Хог не любил кому-либо открываться. Он замкнутый. Не пускает в свой внутренний мир других. Лишь Пряник регалии имел весомые, покуда так же, как Лимит, один в мире остался. Но сейчас волонтёр обнажил душу. Ведь недаром говорят: расскажи о себе, прежде чем другого утешать. Так оный поймёт, что ты подобен ему и тебе откроется тоже.
Орфей долго молчал. С его-то нынешним состоянием было сложно пытаться сопереживать главному альтруисту. Он пробовал. Не получалось. Потому из имеющихся ответов выдал лишь:
— Мне страшно представить, что ты однажды пережил, сэр Хог.
Лимит распрощался с Якером, пообещав ему завтра ещё раз зайти, и вышел в коридор. Элли была на месте. Она… ничего не сказала Хогу. Только посмотрела на него многозначно, губу нижнюю прикусив, и повела к выходу.
***
— Хог… Хогушка!
Стоило Лимиту только показаться у площади, как встретившаяся им Юля прекратила с кем-то разговаривать и бросилась к нему. Только и успел потомок Лимитеры, что подхватить расплакавшуюся девушку, чьи объятия чуть ли не душили его.
Эс тоже был здесь. До появления Хога и Элли он общался с компанией волонтёров, рассказывал им о своих похождениях на Златогоре. Но, увидев товарищей, быстро попрощался с ребятами и последовал примеру Юли. Обниматься и плакать не стал. Просто подошёл к другу, с которым скрепил руки.
— С возвращением на этот свет, братан, — улыбнулся он дружелюбно.
— Я чуть с ума не сошла! Три ночи в подушку ревела! Боялась, что не проснёшься! Страшно боялась! — Юля не сдерживалась. Все свои переживания обрушила на Хога, которому только и оставалось, что гладить эмоциональную девушку по голове да посмеиваться тихонько.
Когда Элли и Пряник отыскали ребят, самым пострадавшим оказался именно Хог. Божественная молния, использованная им, разрушила не только «Веретено», но и частично повредила ему его карио-очаг. Состояние Лимита было плачевным: он пресытился эликсирами, ввиду чего интоксикацию заработал; перегрузил себя использованием божественного артефакта, получил ужасные ранения — и потому мог считаться настоящим счастливчиком. Не окажись волонтёр Избранным — точно бы умер. И никакая драконья магия его бы не спасла.
