Он сделал плавный жест, и тени вокруг сгустились, образуя нечто похожее на экран из тьмы.
“Смотри,” — произнёс мастер. На тёмной поверхности проступили серебристые линии — схема человеческого тела с энергетическими меридианами. — “Как целитель, ты видишь и исцеляешь нити жизни. Теперь ты сможешь видеть и то, что скрыто от обычного взора — тени существования, отражения выборов и поступков. А в некоторых случаях…”
Изображение изменилось, показывая существо скверны.
“Ты сможешь увидеть истинную природу того, что маскируется под жизнь.”
Когда Елена вернулась в храм, небо на востоке уже начинало светлеть. Опасаясь быть замеченной, она старалась двигаться тихо, хотя пока не могла сливаться с тенями как другие ученики школы теневого шёпота. В коридоре она чуть не столкнулась с главным целителем храма.
“А, Юнь Лин,” — почтенная Сяо Мин выглядела обеспокоенной. — “Ты рано. Новый пациент в восточном крыле требует внимания.”
Елена поклонилась, радуясь возможности объяснить своё раннее присутствие:
“Я почувствовала неладное и пришла проверить.”
Это не было прямой ложью — её обострившееся восприятие действительно улавливало что-то странное в энергетических потоках храма. Теперь, когда она могла видеть тени, картина болезней и исцеления предстала перед ней в новом свете.
В палате восточного крыла лежал молодой человек, его лицо покрывала испарина. Елена привычно активировала своё целительское зрение, но теперь оно дополнилось новым измерением. Она видела не только серебристые нити жизни, истончённые болезнью, но и тёмные тени, сгущающиеся вокруг пациента, показывающие пути распространения недуга.
Она инстинктивно потянулась к привычной целительской силе, но теперь добавила новое понимание. Тени не были врагами — они показывали корень болезни, места, где нарушился естественный баланс. Используя это знание, Елена направила исцеляющую энергию точно в нужные точки.
“Необычная техника,” — заметила Сяо Мин, наблюдая за процессом. — “Где ты этому научилась?”
“Медитации на природе целительства открыли мне новое понимание,” — ответила Елена, заканчивая процедуру.
Это тоже было правдой, хоть и не полной. Но Елена поймала себя на мысли, что началась опасная игра с полуправдами и умолчаниями, которая может привести к более серьёзной лжи.
Дневной обход прошёл в привычном ритме. Елена лечила, используя преимущественно традиционные техники, лишь изредка и осторожно дополняя их новым видением. Но мысли её постоянно возвращались к печати, пульсирующей в груди. Каждый раз, когда она активировала своё новое зрение, она ощущала странное удовлетворение — словно наконец-то увидела полную картину там, где раньше различала лишь фрагменты.
Когда в её покои проскользнул Лин, солнце уже садилось. Молодой ученик школы Небесного Ветра выглядел возбуждённым, его глаза лихорадочно блестели.
“Я скучал,” — прошептал он, притягивая её к себе.
Его кожа была горячей, неестественно горячей, а движения дёрганные, словно он с трудом контролировал собственное тело. Елена позволила себе ответить на поцелуй, но её новое восприятие немедленно выхватило тревожные знаки.
В тенях его ауры она видела те же чёрные нити, что заметила у учеников школы Небесного Ветра. Скверна уже пустила корни в его теле, распространяясь по энергетическим каналам. В памяти всплыли воспоминания из прошлой жизни — как врач, она видела много случаев заражений и интоксикаций. Но никогда прежде отравление не было столь глубоким, затрагивающим саму суть существа.
Она мягко отстранилась.
“Подожди, ты весь горишь. Позволь мне…”
“Это часть новых практик,” — Лин покачал головой. В его глазах мелькнуло что-то странное. — “Внутренний огонь делает нас сильнее.”
Этот взгляд, это выражение лица… Елена вдруг вспомнила своих пациентов из отделения токсикологии в прошлой жизни. Так смотрели люди, зависимые от химических веществ, изменяющих сознание — смесь превосходства и глубинного ужаса, осознание собственной трансформации, которую они одновременно жаждали и страшились.
“Хотя бы выпей чаю,” — Елена уже готовила травяную смесь, добавляя усыпляющие и очищающие компоненты. — “Для меня.”
Пока Лин пил, она незаметно направляла целительскую энергию, пытаясь замедлить распространение скверны. Но тёмные нити были слишком глубоко, они словно защищались от любого вмешательства. Обычное целительство здесь было бесполезно — всё равно что пытаться остановить инфекцию, протирая кожу над очагом заражения.
Когда Лин уснул — чай был достаточно сильным, чтобы погрузить его в глубокий сон — Елена осторожно положила руки на его грудь. Теперь, с печатью внутри, она видела картину яснее. Скверна пульсировала в его теле подобно второму сердцу, распространяя свои щупальца по энергетическим каналам.
Закрыв глаза, она сосредоточилась на печати. Как именно её использовать? Мастер объяснил принципы, но конкретных инструкций не дал. Елена чувствовала, как в груди пульсирует тёмная энергия, готовая откликнуться на её призыв.
