Он увидел знакомую улицу возле своего офиса, но что-то было неправильно. Люди двигались странно — кто-то задом наперёд, кто-то застыл в воздухе, кто-то трансформировался на глазах. Дождь падал вверх, а здания меняли форму как пластилин. Но самое страшное было в глазах людей — в них читалось абсолютное отчаяние и непонимание происходящего. Это был мир, где больше не работали знакомые законы физики и логики, где самые невероятные катастрофы становились обыденностью, а любая попытка навести порядок была обречена на провал.
Видение исчезло, и Феликс обнаружил, что задержал дыхание. По коже выступил холодный пот, а сердце билось где-то в горле. Это было больше, чем просто страх — это было фундаментальное, почти экзистенциальное отторжение увиденного.
“Ты не единственный. Есть другие — избранники разных богов. Каждый со своим даром, каждый со своей ролью.” Фортуна показала на светящиеся точки среди нитей вероятностей. “Система чемпионов существует столетиями, но редко требовала активного вмешательства. Обычно достаточно поддерживать баланс между разными силами. Но сейчас… сейчас нам нужны не просто хранители равновесия. Нам нужны воины.”
Она посмотрела Феликсу прямо в глаза, и её взгляд был серьёзен: “Твой дар особенный. Ты видишь возможности там, где другие видят тупик. Находишь пути там, где их не должно быть. Именно эта способность может стать ключом к победе в грядущей войне.”
Феликс смотрел на переплетение светящихся нитей, на странные фигуры в темноте, на золотые глаза богини. Его разум просчитывал варианты, анализировал риски, искал подвохи.
Десять лет в бизнесе научили его никогда не принимать решения под давлением. Особенно когда на кону стоит что-то по-настоящему ценное. А что может быть ценнее собственной жизни?
Он вспомнил ту сделку с поставщиками в 2008-м, когда все вокруг паниковали из-за кризиса, а он единственный увидел возможность. Тогда его тоже пытались торопить, намекая, что предложение ограничено по времени. Но он выждал, проанализировал всё до мелочей, а потом заключил сделку, которая в итоге спасла его бизнес.
Сейчас ситуация была похожей… и совершенно другой одновременно.
“Каковы риски?” — спросил он, заставляя свой голос звучать спокойно. “Не только очевидные — смерть в аварии, если я откажусь. Чего мне будет стоить этот дар?”
Фортуна задумчиво наклонила голову. “Интересный вопрос. Большинство смертных сразу хватаются за возможность силы и бессмертия.” Она провела рукой через нити, и они изменили цвет. “Цена… Ты станешь иным. Твоё восприятие мира изменится навсегда. Ты будешь видеть вероятности постоянно, ощущать их вес и влияние. Это может быть… тяжело.”
“Как наркотик? Сначала эйфория, потом зависимость и деградация?” — прямо спросил Феликс.
“Нет. Скорее как новое чувство. Представь, что всю жизнь ты был дальтоником, а потом вдруг увидел все цвета. Это потрясает, меняет тебя, но не разрушает.” Она сделала паузу. “Однако есть и другая цена. Чем больше ты будешь использовать свой дар, тем сильнее будешь привязан к своей роли. К войне. Ко мне.”
Она произнесла последние слова тише, и в них прозвучала странная нота — то ли предупреждение, то ли обещание.
Феликс задумался. Всю жизнь он искал свободы через деньги и власть. Но разве сейчас у него был выбор? Три секунды до смерти или его жизнь, полная невероятных возможностей. И всё же что-то внутри сопротивлялось, та часть, которая всегда заставляла его искать третий вариант там, где другие видели только два.
“И каковы формальные условия контракта?” — спросил он, всё ещё взвешивая варианты.
“Ты становишься моим чемпионом. Получаешь силу видеть и менять вероятности. Каждый твой успех питает меня энергией. Взамен я могу спасти тебя в этом мире. Я направляю энергию вероятностей через созданный между нами канал, но главное…” — она сделала паузу, — “ты должен помочь остановить вторжение. Потому что если существа из мира Обратной Вероятности победят, все наши красивые комбинации, все просчитанные ходы станут бессмысленными. В мире победившего хаоса не будет места для таких, как мы.”
Последняя фраза задела что-то в глубине души Феликса. “Для таких, как мы.” Он вспомнил чердак с голубями, где он, маленький мальчик, наблюдал за миром сверху, пытаясь увидеть в нём порядок и смысл. Вспомнил свою радость, когда сложный план срабатывал идеально. Вспомнил удовлетворение от элегантного решения, которое учитывало интересы всех сторон.
Может, он всегда был немного иным? Может, это объясняло его вечное чувство отстранённости, его способность видеть больше, чем другие? Может, он всегда был чем-то большим, чем просто успешным бизнесменом?
Феликс посмотрел на застывший момент аварии. Три секунды до смерти или шанс стать кем-то большим. Губы Феликса растянулись в улыбке: “Знаете, а ведь это даже красивее, чем моя сделка с Игорем сегодня утром.”
“Значит, согласен?” — в голосе Фортуны звучало предвкушение.
