- Вам нужно многому научиться, - мастер Ю вернулся на своё место, двигаясь с плавностью, выдающей многолетнюю практику боевых искусств. - И времени у нас не так много. Но сначала, - он достал из рукава своего одеяния небольшой свиток, перевязанный шнурком цвета индиго, - вам нужно узнать истинную историю Чжан Вэя. И понять, почему его печать оказалась именно у вас.
Свиток в руках мастера Ю излучал слабое золотистое сияние. Феликс видел, как нити вероятностей вокруг него пульсируют и переплетаются, создавая узор невероятной сложности, напоминающий струи воды в бурной реке.
- Никогда не позволю никому вернуться в те пещеры, - внезапно произнес мастер Ю, и его голос стал жестким, - там слишком опасно. Слишком много было потеряно.
Феликс не понял, к чему это сказано, но решил не прерывать мастера вопросами.
- Это последние записи Чжан Вэя, - мастер протянул свиток. - Его исследования скверны и кое-что ещё.
Когда пальцы Феликса коснулись свитка, печать в его груди откликнулась мощным резонансом, словно два камертона одной частоты. По телу пробежала волна энергии, похожая на электрический ток, только теплый и несущий не боль, а странное чувство узнавания. Перед глазами опять замелькали образы: тренировочный зал, заполненный утренним светом, в котором тени двигались в сложном танце; стол, заваленный древними манускриптами с потускневшими от времени иероглифами; тёмная пещера, стены которой покрыты светящимися символами, похожими на те, что мерцали в глазах мастера Ю…
- Осторожнее, - голос мастера Ю вернул его к реальности. - Печать пытается восстановить связь с памятью своего создателя. Это может быть слишком для неподготовленного сознания.
Феликс кивнул, чувствуя, как пульсирует кровь в висках. Он осторожно развернул свиток, разглаживая желтоватую бумагу. Текст был написан изящными иероглифами, совершенно незнакомыми, но когда он сосредоточился, значения символов начали всплывать в его сознании, словно давно забытый язык, который он когда-то знал. Очередной дар от памяти тела, подумал Феликс. Или, возможно, эффект активации печати.
- Теория множественных вероятностей, - начал читать он, чувствуя, как с каждым словом растет понимание. - Исследование пограничных состояний реальности… Практики стабилизации вероятностных потоков…
- Чжан Вэй был не просто мастером боевых искусств, - пояснил старик, и в его голосе звучала гордость учителя за выдающегося ученика, - он был исследователем, теоретиком. Он первым понял, что наши традиционные техники работы с энергией лишь верхушка айсберга. Что реальность гораздо пластичнее, чем мы привыкли думать.
Читая строки, написанные рукой Чжан Вэя, Феликс внезапно ощутил волну глубокой привязанности к мастеру Ю – чувство, принадлежавшее не ему, но ставшее на мгновение частью его самого. Это было странно и трогательно одновременно – быть хранителем не только физической оболочки, но и эмоциональной памяти другого человека.
- Скверна не просто болезнь, - пояснил мастер Ю, создавая в воздухе иллюзию здорового дерева, которое постепенно искривлялось, его ветви начинали расти под неестественными углами, а листья чернели, - она искажает сам путь развития. Здоровое дерево растёт к солнцу – это самая вероятная линия развития. Но скверна делает вероятными самые неестественные, изломанные пути. И так со всем – с растениями, животными, людьми, даже с идеями и верованиями.
Феликс продолжил читать, и с каждой строчкой его понимание углублялось. Чжан Вэй создал свою печать как мост между двумя способами взаимодействия с реальностью - традиционными техниками совершенствования этого мира и чем-то, что он называл “вероятностной магией”.
- У Чжан Вэя был неукротимый исследовательский дух, - с теплотой в голосе произнёс мастер. - Он мог не спать ночами, изучая древние тексты, а затем вдруг исчезнуть на несколько дней, отправившись проверять свои теории в самых опасных местах. Многие считали его безрассудным, но я видел метод в его кажущемся безумии.
Феликс вспомнил своих лучших аналитиков из прежней жизни, тех, кто мог увидеть паттерны там, где другие видели хаос рынка. Подобная способность, видимо, ценилась в любом мире.
- Он знал, - прошептал Феликс, дойдя до раздела о множественных реальностях, - о существовании других миров, других способов управления реальностью.
- Да, - мастер Ю кивнул, и серебристые символы в его глазах на мгновение сложились в сложную фигуру, напоминающую колесо. - И именно это знание привело его к открытию истинной природы скверны. Он понял, что она не просто болезнь или порча, а вторжение чуждой формы реальности, где законы вероятности работают иначе.
Феликс дочитал до последних записей, и его сердце пропустило удар. На последней странице был детальный чертёж печати, той самой, что теперь находилась внутри него, но выглядела она иначе - более полной, более завершённой, словно то, что он носил, было лишь фрагментом.
