— Часть практик Теневого Шёпота — высвобождать сознание из телесной оболочки. Я научилась отстраняться от боли. — Она указала на едва заметную тень на своей шее. — Они не успели завершить полное подключение. Вы прервали ритуал вовремя.
Цзи развёл огонь и теперь мерными движениями опытного практика создавал состав из скудных запасов своей походной сумки.
— Хуа Лянь, — обратился он, не прерывая работы, — что ты знаешь о ритуале? В каком состоянии была скверна в храме?
Девушка задумалась, словно пытаясь подобрать точные слова:
— Они создавали… проводника. Существо, способное поддерживать постоянную связь между мирами. — Она невольно прикоснулась к шее. — Они называли это «пустить корни». Как растение, проникающее в почву, скверна должна была прорасти через меня в структуру энергетических потоков мира.
Михаил и Цзи обменялись тревожными взглядами. Это объясняло нарастающую сложность проявлений скверны, которую они наблюдали в последние месяцы. Не просто отдельные вторжения — подготовка к масштабному укоренению.
— И ещё кое-что странное, — продолжила Хуа Лянь, напряжённо всматриваясь в мерцающий огонь. — Когда меня захватили, главный из них, тот, с наполовину трансформированным лицом… он говорил о «слиянии контуров». Что для завершения им нужно…
Резкий треск снаружи оборвал её слова. Что-то тяжёлое двигалось в лесу, ломая ветки и сминая подлесок. Цзи мгновенно прекратил работу над составом и бесшумно скользнул к окну.
— Оно… изменилось, — прошептал он, вглядываясь в сумерки через щель в ставне. — Стало больше. Словно поглотило ещё что-то.
Михаил поднялся, преодолевая волну слабости. Поддержание временной петли истощало его, но сейчас было не время для отдыха. Он встал рядом с Цзи у окна и заглянул наружу.
В полумраке между деревьями двигалась фигура, в которой едва угадывались человеческие очертания. То, что, видимо, было когда-то тремя или четырьмя культистами, теперь представляло собой единый организм. Скверна, вырвавшаяся из-под контроля после разрушения ритуала, слила их воедино, объединив плоть и волю в нечто новое.
Рваные очертания существа постоянно менялись — конечности втягивались и появлялись снова, головы ныряли вглубь бугрящегося тела, чтобы затем выступить из него в другом месте. По всей поверхности этой живой скульптуры двигались металлические пластины и осколки — детали храма, вплавленные в плоть скверной.
— Химера, — выдохнула Хуа Лянь, присоединившись к ним у окна. — Никогда не видела такой стадии трансформации. Обычно скверна просто пожирает носителя и движется дальше, но здесь… она объединила их.
— Она учится, — мрачно констатировал Михаил. — Адаптируется. Ищет новые формы существования.
Он поднял руку, разглядывая собственную временную петлю, где скверна продолжала свой бесконечный бег по кругу. Серебристая дымка уже не была такой яркой, как раньше. Сколько времени у него осталось, прежде чем петля разрушится?
— Я закончу состав, — прошептал Цзи, возвращаясь к очагу. — Осталось добавить эссенцию горного женьшеня и порошок хрустальной росы.
Хуа Лянь вдруг оживилась:
— У тебя есть хрустальная роса?
Цзи кивнул, доставая крошечный флакон из потайного кармана:
— Последние кристаллы, собранные у горного озера Белых Туманов. Редкость в наши дни.
— А у меня… — девушка быстро опустилась на колени и вытянула из своего рукава маленький мешочек, — пыльца ночных цветов, собранная в полнолуние. В Школе Теневого Шёпота мы используем её для противодействия скверне. Вместе они могут создать более сильный эффект.
Цзи взглянул на неё с явным удивлением и признательностью:
— Они не забрали это у тебя?
— Мы в Школе Теневого Шёпота учимся скрывать орудия повсюду, — её пальцы скользнули по одной из косичек, где виднелся крошечный амулет. — Иглы в волосах, в швах одежды, вплетённые в украшения. Культисты боялись прикасаться к символам нашей школы, даже осматривать меня толком не стали. Суеверие, которое сыграло мне на руку.
Михаил наблюдал за их работой, чувствуя странную отрешённость. Боль отступила, сменившись онемением — ещё более опасным признаком. Часть его сознания, всегда занятая анализом, отметила иронию: скверна, стремящаяся уничтожить естественные барьеры между мирами, сейчас воздвигала барьер между его разумом и телом.
Снаружи раздался новый звук — не треск веток или шуршание листьев, а низкий, вибрирующий гул. Словно несколько голосов одновременно пытались вспомнить, как произносить слова.
— Ч-ч-чемпи… он… вр-р-ремени… — просочилось сквозь стены хижины.
Цзи замер, поднимая голову от состава:
— Учитель, оно говорит.
— И знает, кто я, — Михаил нахмурился. Пульсация в руке изменилась, словно скверна внутри него отозвалась на зов своего собрата снаружи. — Торопитесь с составом. Мы в опасности.
Снаружи послышались новые звуки — скрежет когтей о дерево, влажное чавканье перестраивающейся плоти. Химера кружила вокруг хижины, изучая её, словно умный хищник, выискивающий слабые места в укрытии добычи.
