— Трансформированные, — выдохнул Лин, отступая за спины бойцов. Лицо его исказилось от ужаса и… чего-то еще? Жалости? Узнавания?
Феликс активировал печать, ощущая, как энергия разливается по телу горячими волнами. В груди разгорелось золотистое сияние, просвечивая сквозь одежду. Рядом Елена приняла боевую стойку, серебристое свечение окутало её руки, формируя защитный узор из нитей света и тени. Их энергии соприкоснулись, усиливая друг друга, создавая поле резонанса, в котором их движения становились более быстрыми, точными, синхронизированными.
Существа атаковали без предупреждения — рванулись вперед с нечеловеческой скоростью, их конечности вытянулись, искажаясь в движении. Ни звука, ни крика — только свист рассекаемого воздуха и скрежет трансформированных суставов.
Феликс перехватил первого, используя технику “Отводящий поток” — не сопротивляясь силе противника, а направляя её по дуге, добавляя свою энергию к чужой инерции. Трансформированный ученик впечатался в стену с хрустом ломающихся костей, но тут же начал подниматься, словно повреждения не имели значения.
Елена двигалась словно в танце — поток серебристого света следовал за каждым движением её рук, создавая узоры в воздухе, напоминающие иероглифы древнего, забытого языка. Там, где свет касался трансформированных, их плоть начинала дымиться, а черные прожилки в венах бледнели, словно выцветая под действием невидимого солнца.
Братья Лю атаковали в тандеме, используя технику “Двойного водоворота”, где движения одного усиливали удары другого, создавая смертоносную спираль энергии. Теневик Шэнь скользил по периферии боя, его руки управляли фрагментами тьмы, которые он собирал из углов коридора. Тени обвивались вокруг конечностей существ, сковывая их движения, заставляя их застывать в неестественных позах.
Феликс заметил, что Лин отступил к стене, его лицо исказилось, словно от внутренней борьбы. Пальцы судорожно сжимались и разжимались, глаза расширились, и в них читался непонятный конфликт — словно часть его хотела бежать, а часть — наблюдать, изучать, понимать происходящее.
Но времени анализировать это не было — второй трансформированный уже атаковал, его руки удлинились, пальцы превратились в костяные лезвия, способные рассечь плоть и кость одним движением.
Уклоняясь от выпада, Феликс позволил печати вести его через поток вероятностей, выбирая оптимальный путь. Золотистые структуры расслоились перед его внутренним взором, показывая десятки возможных траекторий движения. Он выбрал одну — тонкую, почти незаметную нить, которая вела к, казалось бы, невозможному маневру.
Он скользнул под ударом, развернулся в воздухе и нанес точный удар в основание черепа существа. В обычном бою это был бы смертельный удар, но трансформированный лишь пошатнулся, а затем возобновил атаку с еще большей яростью, словно боль служила катализатором его агрессии.
— Они не чувствуют боли, — крикнул один из братьев Лю, уворачиваясь от костяного лезвия, оставившего глубокую борозду в каменной стене. — Как их остановить?
— Серебряный свет, — отозвалась Елена, её голос звучал с металлическими нотками, не принадлежащими этому миру, словно говорило само воплощение богини Смерти. — Феликс, усиль мой удар своей волей!
Они действовали как единый организм — результат их слияния в пограничном мире ощущался особенно сильно в момент опасности. Феликс встретил взгляд противника, активируя печать на полную мощность. Вокруг него возник золотой ореол энергии, видимый даже невооруженным глазом, пульсирующий в такт биению его сердца. Одновременно Елена сплела сложный узор пальцами, и серебристый свет усилился вокруг её рук, формируя нечто похожее на тончайшую сеть из светящихся нитей.
Феликс направил всю свою силу в энергию вероятностей, фокусируясь на самом маловероятном исходе — полном очищении существ от скверны. Елена добавила свой дар — способность видеть и манипулировать нитями жизни. Их энергии соединились, создавая ослепительный серебристо-золотой вихрь, который охватил трансформированных учеников.
Существа издали нечеловеческий вой — первый звук за все время сражения, — их кожа начала трескаться, словно пересохшая глина, а из трещин проступал свет — не кровь, а именно свет, яркий и чистый, словно их плоть содержала в себе заключенное солнце.
Спустя несколько бесконечных секунд все трое рухнули на пол безжизненными куклами, из трещин в их телах продолжал сочиться тусклый свет, постепенно угасая.
Феликс глубоко вдохнул, чувствуя истощение. Использование печати на пределе возможностей всегда требовало платы — энергии, концентрации, физической силы. В груди разгорался жар, словно там поселился маленький, но очень активный огонь.
— Ты в порядке? — спросила Елена, коснувшись его плеча. Через их связь прошел поток энергии — живительный, прохладный, умеряющий жжение в груди там, где пульсировала печать. Феликс почувствовал, как частички его существа, растраченные в бою, восстанавливаются, собираются вновь.
