Чёрные прожилки скверны в его руке теперь пульсировали медленнее. Они не исчезли полностью, но истончились, словно высыхающие ручейки.
— Сработало, — выдохнул Цзи. — По крайней мере, частично.
Михаил осторожно осмотрел руку. Кожа вокруг заражённой области всё ещё имела неестественный сероватый оттенок, но активное распространение скверны прекратилось. Временная петля продолжала действовать, теперь усиленная составом, удерживая остатки заражения в изоляции.
— Это не излечение, — произнесла Хуа Лянь, изучая результат. — Но мы остановили процесс. Теперь у нас есть время найти настоящее лекарство.
Михаил поднялся, опираясь на плечо Цзи. Отблески огня играли на разбросанных по полу металлических фрагментах того, что ещё недавно было живым кошмаром. Победа, но не окончательная.
Восстановив силы, он смог более объективно оценить своё состояние. Скверна всё ещё присутствовала в его теле, но контролируемая комбинацией временной петли и лечебного состава. Ощущение чуждого присутствия, холодного и механически-рационального, притаилось где-то на границе сознания. Ждало.
— Мы должны добраться до энергетического узла, — сказал он, глядя на своих спутников. — Скверна в храме… это была только часть плана. Они готовят что-то масштабное.
— Я видела карты, — Хуа Лянь собрала разбросанные иглы, ещё сохранившие голубоватое свечение. — Пока была их пленницей, слышала обрывки разговоров. Они говорили о «созвездии порталов» и «великом слиянии».
Цзи помрачнел:
— Тринадцать энергетических узлов… Если они попытаются активировать все одновременно…
— То граница между мирами рухнет, — закончил Михаил.
Он прошёл к выбитой двери, осторожно отодвигая ногой металлические осколки. Ночное небо над лесом было чистым, усыпанным звёздами. Где-то среди них скрывались ответы, которые им предстояло найти.
— Отдохнём до рассвета, — решил он. — Потом двинемся на юг, к энергетическому узлу Драконьей Чешуи. Если есть хоть один человек, который может понять природу этой новой формы скверны, это наставник Юнь Шу.
Оглянувшись на заваленный дверной проём, он заметил, как остатки химеры продолжают разлагаться, превращаясь в чёрную жижу, которая медленно впитывалась в половицы, словно стремясь вернуться в землю. Даже в разрушении скверна следовала своей тёмной цели — распространяться, заражать, прорастать.
Смогут ли они остановить её до того, как корни пустят слишком глубоко? От ответа на этот вопрос зависела судьба не только его руки, но и всего мира Расколотых Путей.
— Отдыхайте, — мягко произнёс Михаил. — Я постою на страже первым.
Цзи хотел возразить, но промолчал, заметив решительный взгляд учителя. Он лишь кивнул и помог Хуа Лянь устроиться на дальней лавке, где сухие травы, развешанные под потолком, создавали защитный полог.
Михаил сел у проёма вместо двери, наблюдая за ночным лесом. Рука теперь пульсировала приглушённой болью — не раскалённым железом, как прежде, а тупыми толчками, словно внутри бился чужой пульс. Временная петля, подпитанная лечебным составом, мерцала как серебряный браслет вокруг запястья.
Он думал о Тан Сяо. Прошли годы, но порой её образ возникал перед ним с такой ясностью, что казалось — протяни руку и коснёшься. Случись это с ним тогда, она бы первой заметила нестыковки в обычных средствах против скверны. Почему химера оказалась сложнее? Почему заражение сопротивляется проверенным методам?
«Оно эволюционирует, — сказал бы учёный из его прошлой жизни. — Приспосабливается».
Но Михаил видел больше. За годы странствий и сражений он чувствовал тонкие изменения в самой структуре скверны — не просто адаптация, а направленные изменения, словно ею управляла разумная воля, реализующая долгосрочный план. И почему-то именно сейчас, впервые с начала их борьбы, он почувствовал, что скверна разглядывает его в ответ — не только через заражение в руке, но словно бы из самой ткани реальности.
— Учитель, — тихий голос Цзи прервал его размышления. Юноша бесшумно приблизился, сел рядом. — Вы должны отдохнуть. Я могу постоять на страже.
Михаил покачал головой:
— Пока не могу. — Он посмотрел на свою руку. — Она… изучает меня. Пытается понять мою технику. Если я ослаблю концентрацию во сне…
В его голосе не было страха, лишь спокойная констатация факта, но Цзи всё равно уловил ноту беспокойства. Пять лет рядом с учителем научили его видеть за невозмутимой маской.
— То, что произошло в храме… — начал юноша. — Культисты знали вас.
Михаил задумался. Воспоминания о разговоре с богом времени перед переселением в этот мир были расплывчатыми, как сквозь мутное стекло. Он избегал думать о своём статусе, предпочитая действовать здесь и сейчас. Но если культисты знали…
— Есть старое пророчество, — тихо произнёс он. — Предсказание о Трёх Чемпионах, которые встанут против скверны, когда великое затмение совпадёт со слиянием звёзд.
