Михаил усилил концентрацию, направляя поток своей энергии на поддержание временной петли. На короткое мгновение ему показалось, что техника сработает — чёрные линии слегка побледнели, отступая.
А затем он услышал
Ритмичный шёпот, настолько тихий, что казалось, он звучит прямо в голове. Механический, размеренный, как ход часов. Он говорил на неизвестном языке, но Михаил каким-то образом понимал его.
Слова сопровождались образами — серебристо-черные шестерни, вращающиеся в идеальной синхронизации, механизм невероятной сложности, где каждая деталь служила общей цели. Видение напомнило ему часы-ратраппант, которые он восстанавливал в прошлой жизни — механизм с двойными стрелками, способный измерять промежуточное время, не прерывая основного хода.
В ужасе он открыл глаза. Перед ним сидел Юнь Шу, но его образ двоился, словно виденный сквозь мутное стекло. За привычным обликом наставника проступало нечто иное — механистичная структура из тёмной энергии, напоминающая внутренности механизма.
— Что происходит? — выдохнул Михаил.
Наставник прервал ритуал, водяная спираль рассыпалась каплями.
— Скверна в тебе… она разумна, — произнёс он с беспокойством. — Я никогда не видел такого. Она… изучает тебя изнутри. Изучает твою технику.
Михаил потряс головой, пытаясь избавиться от двоящегося зрения и шёпота, всё ещё звучащего на грани слышимости.
— Я слышу её, — признался он. — Словно… чужой разум, пытающийся общаться. Как механизм, обретший сознание.
Юнь Шу нахмурился:
— Мы должны попробовать другие методы. Обычное очищение здесь не поможет.
В течение следующего часа они испробовали различные техники и составы: отвар из редчайших горных трав, древние печати Школы Текущей Воды, энергетические узлы, перенаправляющие потоки. Каждый метод давал кратковременное облегчение, но затем скверна адаптировалась, находя новые пути, как река, обходящая появившиеся препятствия.
К концу сеанса Михаил был полностью истощён. Его руку охватывала уже еле заметная дымка временной петли, а чёрные прожилки достигли плеча, формируя на коже узор, напоминающий замысловатый часовой механизм.
— Отдохни, — сказал наставник, помогая ему подняться. — Продолжим завтра.
Когда Михаил вышел из павильона, Цзи бросился к нему, но остановился, увидев его бледное лицо и металлический блеск, мелькнувший в глазах.
— Получилось? — спросил юноша, хотя ответ был очевиден.
Михаил покачал головой:
— Пока нет. Но мы только начали.
Хуа Лянь молча изучала его состояние, её серебристые глаза казались ещё светлее в сумеречном свете. В них читалось понимание, словно она уже видела подобное раньше.
— Я предложила свои техники Теневого Шёпота наставнику, — сказала она. — Он рассмотрит их до завтра. В нашей школе есть приёмы работы с тенью, которые могут пригодиться, когда свет бессилен.
Она как-то по особому посмотрела на Цзи, и Михаил заметил, как его ученик слегка кивнул, словно между ними уже возникло некое взаимопонимание. Несмотря на слабость, он испытал мимолётную гордость за мальчика, выросшего в уверенного молодого мужчину, способного строить собственные союзы.
Их разместили в простых, но уютных кельях на восточной стороне монастыря. Окно в комнате Михаила выходило на небольшой водопад, стекающий со скалы в глубокий природный бассейн. Сидя на циновке, он наблюдал, как последние лучи солнца окрашивают воду в красноватый оттенок.
Рука пульсировала болью, но хуже было другое — чувство потери контроля. Теперь, когда он прислушивался, шёпот скверны не исчезал полностью. Тихий, настойчивый, он напоминал тиканье часов в пустой комнате — слишком размеренное, чтобы быть естественным.
Он достал компас, положил его перед собой. Стрелка беспокойно металась, реагируя одновременно на энергетические потоки монастыря и на скверну внутри самого Михаила. На корпусе прибора отчетливо виднелась гравировка: “Время не ждет, но может быть направлено”.
Эти слова обрели новый смысл сейчас, когда он столкнулся с потоком скверны, неумолимо текущим через его тело.
Ночь принесла новые мучения. Сон ускользал, а когда удавалось забыться, приходили кошмары: огромные механизмы из плоти и металла, перемалывающие реальность; реки чёрной жижи, затопляющие знакомые места; и постоянное, неумолимое тиканье, словно отсчитывающее время до неизбежного конца.
В один из таких моментов он увидел Анну — жену из своей прошлой жизни. Она сидела за его рабочим столом в мастерской, перебирая детали сломанного хронометра.
“Помнишь тот случай с пружиной Хейманса?” — спросила она, не поднимая глаз от работы. — “Ты тогда не пытался исправить дефект. Ты встроил его в механизм, сделав частью общего движения”.
Вспомнил ли он это сам, или это было послание из глубин его прошлого — не имело значения. Важной была суть: иногда то, что кажется неисправностью, может стать частью новой системы.
