Окровавленное тело Чжан Вэя лежало на каменистой тропе. Четыре светящиеся фигуры окружили его, восстановившись после взрыва.
— Где этот ублюдок прячет печать? — прорычал один из них, нанося удар по рёбрам распростёртого тела.
Феликс наблюдал за собственным пробуждением в чужом теле со странным отстранением. Видел растерянность на своём лице, инстинктивный страх и постепенное осознание необычных способностей.
Теперь ему открылось то, что оставалось скрытым раньше — тонкая сеть голубоватого свечения, пронизывавшая пространство вокруг. Каждое движение его мучителей, каждый удар и вопрос вызывали колебания в этой сети, достигавшие своей цели — храма в горах, где находился Михаил.
Сцена раздвоилась — избиение Феликса и Михаил у механизма часов, чутко реагирующий на колебания энергетической сети. Он застыл, и шестерёнки в его глазах ускорили вращение.
— Что-то изменилось, — пробормотал он, всматриваясь в энергетический узор. — Вижу тебя… но это не ты.
Его пальцы скользнули по светящейся нити, и он вздрогнул, словно от электрического разряда.
— Невозможно… иная душа? — голос упал до шёпота. — Золотой узор вместо червонного…
В тот момент, когда избитый Феликс произнёс имя мастера Ю, Михаил выпрямился. Его лицо, обычно неподвижное, отразило глубокое потрясение.
— Он назвал его имя, — в голосе дрожало недоверие, смешанное с проблеском надежды. — Но откуда он знает? Доступ к воспоминаниям?
Михаил провёл рукой над поверхностью часов, и одна из стрелок сдвинулась к месту события. Сапфировое сияние пробежало по его телу, как электрический импульс по проводнику.
— Золотая вероятность внутри искажённой печати… — задумчиво произнёс он. — Это меняет всё.
Он сделал сложный жест, и голубоватое свечение усилилось, формируя канал связи со слугами. Главарь нападавших замер, словно прислушиваясь к неслышимому голосу. На лице появилось странное выражение — как у спящего, которому что-то говорят во сне.
— Оставьте его, — произнёс главарь голосом, в котором отчётливо звучали металлические нотки Михаила.
— Но мы не нашли печать, — возразил один из подручных.
— Она внутри него, — ответил главарь словами Михаила. — Но изменилась… стала чем-то иным. Нужно понаблюдать.
Его губы двигались, но слова исходили не от него — Михаил использовал его как проводник своей воли.
— Судьба привела нового игрока, — продолжил он. — Он может стать либо спасением, либо окончательной гибелью для этого мира. Мы должны дать ему шанс. Мастер Ю поймёт… будет наблюдать и направлять.
Слуги подняли тело Феликса, странно бережно для тех, кто минуту назад избивал его. Тёмные прожилки на их коже пульсировали синхронно, проводя волю создателя.
— Новая душа в теле предателя… — задумчиво произнёс Михаил, наблюдая через энергетическую сеть. — Чемпион Фортуны? Храбрый, но отчаянный ход…
Он прикоснулся к механизму часов, и одна из стрелок дрогнула, показывая новое направление. На его металлическом лице промелькнуло что-то, похожее на надежду.
— Возможно, не всё потеряно, — прошептал он. — Возможно, эта золотая душа сможет исправить искажённое.
Видение растаяло, обрывая последние нити связи с прошлым. Феликс моргнул, возвращаясь в полуразрушенный храм. Тишину нарушало лишь едва слышное жужжание механизмов внутри тела Михаила — тихий ритм, похожий на дыхание металлического существа. Снаружи начинался рассвет, первые лучи проникали сквозь трещины в куполе, прорезая пыльный воздух золотистыми клинками.
— Теперь ты знаешь, — произнёс Михаил. В его многоголосом металлическом тембре звучали оттенки, которые человеческое горло не способно воспроизвести. — Тело, ставшее твоим, принадлежало человеку, едва не уничтожившему мир из-за своих амбиций. Печать, которую ты носишь — его изобретение, искажение моего плана защиты.
Феликс провёл ладонью по груди. Под пальцами пульсировал узор — не просто символ на коже, а нечто живое, вплетённое в саму ткань его существования. Теперь печать воспринималась иначе — странное создание под кожей со своей волей и сознанием.
— Слияние с Еленой изменило её, — сказал он, вспоминая момент их единения в школе храме целителей. — Спиральный символ, который вспыхнул во время медитации… Он интегрировался в общую структуру. Я чувствовал, как линии перестраивались.
Михаил приблизился, оставляя за собой искрящийся след в воздухе. Механизмы в его глазах вращались медленно, словно он обдумывал каждое слово:
— То, что активировалось при вашем слиянии, действительно изменило внешнюю структуру печати, — серебристые пальцы начертили в воздухе светящуюся схему. — Но глубоко внутри всё ещё сохраняются элементы исходного замысла Чжан Вэя. Склонность к доминированию, жажда контроля — они спят, похороненные под новыми слоями, но не исчезли полностью.
Феликс вглядывался в начерченную схему — сплетение линий, напоминающее не столько символ, сколько анатомический чертёж сложного организма.
— И что произойдёт, если эти элементы… проснутся?
Шестерёнки в глазах Михаила на мгновение замерли, потом резко сменили направление вращения:
