Она обняла его за шею, притягивая ближе, пока их лбы не соприкоснулись. Дыхание смешалось, прерывистое и влажное, а пальцы Феликса вплелись в её волосы, придерживая, как драгоценность. Каждый толчок теперь был глубже, но не резче — будто он хотел запомнить каждый изгиб, каждую вибрацию её тела. Елена прикусила губу, чувствуя, как тепло растекается от живота к кончикам пальцев, и вдруг — волна, медленная и неумолимая, смыла все мысли.
Он последовал за ней, сдавленно выдохнув её имя, словно это заклинание. Их тела дрожали в унисон, а где-то за окном ветер затих, будто сама природа затаила дыхание.
Они остались лежать, сплетённые, как корни древнего дерева. Его рука рисовала круги на её спине, а её пальцы перебирали шрамы на его плече — молчаливые свидетели всех битв.
— Если мы исчезнем… — начала она, но он прикрыл её губы своим пальцем.
— То вместе.
Луна скрылась за тучами, когда они снова начали двигаться — уже не медля, исследуя друг друга снова, как будто впервые. И в этой тишине, меж всплесков страсти и в беззвучной музыке прикосновений, рождалось нечто большее, чем просто плоть — обещание, что даже в небытии их атомы вспомнят этот танец.
После, лежа рядом на узкой циновке, укрытые только собственным теплом, они говорили о странных вещах — о том, каким мог бы быть мир без скверны, о городах из янтаря и нефрита, о звездах, отражающихся в бескрайних озерах. Слова текли между ними легко, словно песок сквозь пальцы, но за ними скрывалось то, что нельзя было произнести.
— Что если бы мы встретились в другом месте, в другое время? — спросил Феликс, глядя в потолок. — Если бы не было ни скверны, ни особых даров, ни великих миссий?
Елена повернулась на бок, наблюдая, как свет свечи ложится золотистыми бликами на его профиль. В этот момент она видела в нем двойственность: кто-то другой, пришедший из неведомого мира, и Чжан Вэй, мастер боевых искусств с нелегкой судьбой.
— Думаю, мы всё равно нашли бы друг друга, — ответила она. — Возможно, я была бы обычным целителем в маленькой деревне. Ты — странствующим воином или торговцем. Мы могли бы встретиться случайно — в чайной, на переправе, во время фестиваля.
— И что бы ты подумала, увидев меня?
— Что ты слишком самоуверен, — Елена позволила себе улыбку. — Но что в тебе есть что-то… знакомое. Словно мы уже встречались когда-то давно.
Феликс провел пальцами по её плечу, прослеживая темный узор — край печати школы Теневого Шёпота, выглядывающий из-под волос.
— А я бы подумал, что ты слишком отстранена, слишком спокойна. И что мне необходимо узнать, что скрывается за этой маской.
Они помолчали, погруженные каждый в свои мысли. За окном начинался дождь — тихий, шелестящий, прохладный.
— Я должен уничтожить источник искажения… — вдруг произнес Феликс, его голос был тих, словно он говорил в полусне. — Даже если это означает…
Елена резко выпрямилась, внезапно осознав масштаб его плана. То, что он недоговаривал всё это время, то, что скрывалось за его сложными объяснениями, стало кристально ясным.
— Ты собираешься отменить существование этого мира, — прошептала она, чувствуя, как холод пробирается под кожу. — Не просто изменить его, а полностью перестроить реальность. Ты хочешь вернуться к исходной точке, до появления скверны, и создать новый путь.
Феликс сел, его лицо в мерцающем свете казалось высеченным из камня.
— Это единственный способ. Пока существуют оба мира — наш и мир Обратной Вероятности — скверна будет находить пути проникновения. Пятьсот лет назад Михаил и его союзники смогли создать барьер, но даже он оказался временным решением.
— Но Феликс, это же… — Елена осеклась, не в силах произнести слово «безумие». — Весь этот мир. Все эти люди. Всё, что мы знаем и любим.
— Я не говорю о полном уничтожении, — его голос сейчас звучал спокойно, почти отстраненно. — Скорее о… перезапуске. Представь горную реку, которую завалило камнями. Иногда единственный способ восстановить течение — это вернуться к истоку и проложить новое русло.
— И что случится с нами? — спросила Елена, инстинктивно касаясь своей темной печати, чувствуя, как нити жизни внутри неё вибрируют от напряжения.
Феликс долго смотрел на неё, и в его взгляде было столько всего — боль, решимость, страх, и глубже всего — любовь, острая и болезненная как лезвие.
— Я не знаю, — наконец ответил он. — Возможно, всё изменится. Возможно, мы останемся теми же, но в другом мире. Или, может быть…
Он не закончил фразу, но Елена поняла, что он хотел сказать. Может быть, их связь окажется сильнее законов реальности. Может быть, они найдут друг друга снова, в каком-то новом мире, новой жизни.
Она лежала без сна, прислушиваясь к дыханию заснувшего Феликса, чувствуя тяжесть его руки на своей талии. Через нити жизни вокруг них она ощущала каждый удар его сердца, каждый вдох и выдох. Рассвет приближался, принося с собой неизбежное решение.
