Разговор продолжался, перескакивая от тактики обороны к возможным причинам усиления скверны. Голоса в зале становились всё громче, а воздух — тяжелее от напряжения. Елена чувствовала, как внутри растет тревога — не просто страх перед неизвестным, а глубинное, почти мистическое ощущение надвигающейся катастрофы.
А потом все замолчали.
Посреди зала совета стоял Феликс. Никто не видел, как он вошел, но теперь ощущение его присутствия заполняло пространство, как волны расходятся от брошенного в воду камня.
Он изменился. На первый взгляд все оставалось прежним — то же лицо с резкими чертами, та же осанка и фигура. Но взгляд… В его глазах теперь отражались множественные реальности, словно он смотрел одновременно во все возможные направления времени и пространства. Движения стали текучими, почти неуловимыми, будто его тело научилось скользить между моментами времени. Кожа приобрела легкое свечение, будто под ней пульсировал тонкий слой жидкого золота.
Под тонкой тканью рубашки мерцала печать — странным переливчатым светом, меняющимся от холодной лазури до глубокого рдяно-золотого. Багровый символ в центре, который ещё недавно дремал в глубине печати, теперь интегрировался в общий узор, пульсируя в такт с изменениями цвета, словно сердце живого существа.
Елена почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Её печать школы Теневого Шёпота отозвалась на присутствие Феликса тревожной пульсацией — не болезненной, но настораживающей, словно две части одного целого узнали друг друга, но обнаружили, что больше не совпадают полностью.
— Чжан Вэй, — мастер Ю первым нарушил молчание, в его голосе смешались облегчение и настороженность. — Ты вернулся.
Феликс кивнул, окидывая взглядом собравшихся. Когда он заговорил, его голос звучал как прежде, но с еле заметной вибрацией, словно эхо перед началом землетрясения.
— У нас мало времени. Скверна меняет тактику. Это не просто вторжение — это попытка слияния миров.
Многие переглянулись, не понимая значения его слов. Но Елена почувствовала, как холодок пробежал по коже. Слияние миров. Вот что означали её сны о распадающейся реальности.
— Объяснись, — потребовал представитель школы Пылающего Разума.
Феликс посмотрел прямо на Елену, и на мгновение ей показалось, что все остальные исчезли из зала. Был только его взгляд — полный какого-то нечеловеческого знания и странной, щемящей нежности.
— Я всё объясню, — сказал он, наконец отводя глаза. — Но сначала мне нужно поговорить наедине с Юнь Лин.
Сад целителей, обычно место медитаций и покоя, сейчас казался островком тишины в море хаоса. Полная луна заливала серебристым светом узкие дорожки между аккуратными клумбами и миниатюрными деревцами. Феликс шел впереди, и Елена отметила, что даже его походка изменилась — стала более плавной, словно течение воды, преодолевающей препятствия с минимальным сопротивлением.
Он остановился у маленького пруда, где в лунном свете мерцали золотые рыбки. Елена встала рядом, ощущая, как их энергии взаимодействуют — соприкасаются, но не смешиваются полностью, как раньше.
Подчиняясь первому порыву, она обвила руками его шею и прижалась так сильно, что почувствовала, как бьётся его сердце.
— Я чувствовала, что с тобой что-то случилось, — прошептала она. — Что-то изменилось.
Он обнял её в ответ, и на мгновение между ними не было ни скверны, ни судеб мира — только облегчение от встречи. Его объятие было крепким, почти отчаянным, словно он боялся, что она растворится в воздухе.
— Я вернулся другим, — наконец сказал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть её глаза. — И принёс весть, которая изменит всё.
— Что случилось в храме Саньхэ? — спросила она, не в силах больше выносить неизвестность.
Феликс поднял руку и провел пальцами по воздуху, словно касаясь невидимых нитей. В лунном свете вокруг его руки проявились тонкие золотистые линии — нити вероятностей, которые он теперь мог видеть.
— Я встретил Михаила, — ответил он, и его голос звучал странно отстраненно. — Третьего избранника, о котором говорили. Служителя Времени.
— Он как мы? — Елена вспомнила их странные сны и предчувствия, и то, что говорил мастер школы Теневого Шёпота о других, отмеченных необычными дарами.
— Был как мы. Теперь он… нечто большее. Он тоже был избран, но провел здесь пять веков. Трансформировался. Стал частью защитной системы мира.
Феликс рассказал о храме, о механизме с тринадцатью стрелками, о том, как был создан барьер пятьсот лет назад. О настоящем Чжан Вэе, который предал своего учителя, пытаясь получить контроль над системой защиты. О том, как печать, которую теперь носил Феликс, была изначально создана как средство гармонизации, но искажена амбициями бывшего владельца тела.
— Михаил не может покинуть храм, но его сила частично течет через обновленную печать. Этого должно хватить для инициации процесса. — Добавил он.
Елена слушала, чувствуя, как внутри растет тревога. Феликс говорил открыто, даже откровенно, но интуиция подсказывала ей, что он умалчивает о чем-то критически важном.
— Печать… — сказала она, когда он замолчал. — Она изменилась.
