— Подготовьте операционную, — распорядилась она, подходя к санитарному шлюзу. — И полную информацию о группе крови и аллергиях, если есть.
Через несколько минут, облачённая в хирургический костюм, Елена входила в операционную. Помещение было залито ярким светом, воздух наполнен тихим гудением аппаратуры. На столе лежал пациент — неподвижный, бледный, опутанный трубками и датчиками.
Елена подошла ближе, и привычным движением её сознание перешло в тот особый режим, где не было места сомнениям и отвлечённым мыслям. Только холодный анализ, только чёткие действия.
Она взглянула на лицо мужчины — окровавленное, но в целом сохранившее свои черты. Что-то в нём показалось ей смутно знакомым. Может быть, она уже лечила его раньше? Или видела где-то?
«Нет времени на размышления», — напомнила она себе, сосредотачиваясь на главном.
И по старой привычке, по почти суеверному ритуалу, который она не афишировала перед коллегами, Елена попыталась увидеть серебристую нить жизни пациента — тусклую или яркую, непрерывную или прерывающуюся. Этот образ всегда помогал ей сосредоточиться, хотя она никогда не признавалась, что действительно видит нечто подобное.
Но вместо привычной серебристой нити она увидела что-то совершенно иное.
Золотое сияние окутывало тело мужчины, пульсируя в такт с ударами его сердца. Не просто аура, не отблеск ламп на коже — настоящее золотое свечение, переплетающееся с её собственным восприятием тонкими нитями, тянущимися к её рукам.
Елена замерла, ошеломлённая. Она моргнула, проверяя зрение, ожидая, что видение исчезнет. Но золотое сияние только усилилось.
Золотое сияние вызвало не просто узнавание — оно разбило невидимую стену в её сознании. Воспоминания возвращались болезненными вспышками, неполные и фрагментарные, словно осколки разбитого зеркала, постепенно складывающиеся в картину прошлой жизни, которая никогда не существовала в этой реальности.
Феликс. Скверна. Слияние их энергий. Перекройка истории.
Она смотрела на лицо мужчины — теперь безошибочно узнаваемое, несмотря на кровь и отёки. Феликс. Человек из другого мира. Человек из её сна, который оказался не сном.
Сердце пациента на мгновение сбилось с ритма, а затем восстановило свой ход. Приборы запищали, привлекая внимание медсестёр.
— Доктор Вяземская? — обеспокоенный голос анестезиолога вернул её к реальности. — Вы в порядке? Нам нужно начинать.
Елена глубоко вдохнула, собирая всё своё профессиональное спокойствие.
— Да, — ответила она, и её голос звучал неожиданно твёрдо. — Начинаем операцию.
На мгновение в отражении хирургической лампы Елене показалось, что она видит знакомый силуэт — женская фигура с серебристым отблеском и спокойной улыбкой. Видение было столь мимолетным, что Елена решила бы, что ей померещилось, если бы не мгновенное ощущение благословения и одобрения, словно давно потерянная богиня Смерти невесомо коснулась её плеча, прежде чем раствориться в воздухе.
Она склонилась над пациентом, чувствуя, как золотое сияние откликается на каждое её движение. Это не было галлюцинацией или фантазией — это была реальность, столь же осязаемая, как скальпель в её руке.
История перекроилась, миры разделились, но судьба всё равно привела их друг к другу. Против всех вероятностей.
В глубине сознания, где-то за пределами рационального мышления, Елена почувствовала отголосок знакомого присутствия — не просто пациент под её руками, но часть её собственной души, нашедшая дорогу домой через лабиринт переписанной истории.
Её руки двигались с безупречной точностью, останавливая кровотечение, восстанавливая повреждённые ткани. Золотое сияние текло между ними, сплетаясь с её собственной энергией, образуя знакомый узор — танец вероятностей и жизни, который они уже исполняли когда-то, в мире, который теперь был недостижим для них.
И в этом танце, в этом сплетении энергий и судеб, рождалась новая история — не продиктованная богами, не навязанная скверной, а созданная самой сутью их существования, неотвратимой, как сама судьба.
На мониторах показатели стабилизировались, кривая сердечного ритма выровнялась.
— Невероятно, — прошептала медсестра. — Он определённо должен был…
— Но не умер, — твёрдо закончила Елена. — И не умрёт. Не сегодня.
Елена бросила взгляд на настенные часы операционной — они показывали почти полночь. В это же время, в этот же час, но в другой реальности, они с Феликсом впервые объединили свои силы для спасения Лина. Странное ощущение завершенности охватило её, словно цикл времени совершил полный оборот, возвращая их к точке первой встречи, но на новом витке спирали судьбы.
Когда их взгляды встретились через операционный стол — его, еще затуманенный анестезией, и её, ясный и сосредоточенный — Елена почувствовала не только узнавание, но и глубокую гармонию. Как будто части её собственной души, ранее разделенные, наконец воссоединились.
