Пятьсот лет, века, тысячалетия мелькали перед его внутренним взором, словно падающие листья на ветру. И в центре этого водоворота времени стояли Феликс и Елена, их соединённые руки сияли ослепительным светом, формируя мост не просто между мирами, но между эпохами.
— Они… возвращаются к началу, — прошептала Тан Сяо рядом, её голос дрожал от благоговейного трепета. — К моменту, когда скверна была создана.
Михаил замер, осознавая масштаб происходящего. Не просто битва за настоящее — борьба за перекройку самой ткани прошлого.
— Они хотят предотвратить её появление, — медленно проговорил он. — Не бороться со скверной, а… исключить саму потребность в борьбе.
В вихре времени показались образы — первые дни существования реальностей, когда миры были не противниками, а отражениями, дополняющими друг друга. Зеркальный мир — не обитель скверны, а просто иная грань бытия, необходимый противовес для равновесия.
Теперь Михаил видел момент разрыва — тот самый катаклизм, который породил скверну. Алчные существа, искавшие власти, провели ритуал нарушения барьера, исказивший зеркальный мир, превративший его в источник разрушения.
Феликс и Елена направляли поток времени прямо к этому моменту, их соединённые ауры формировали сияющую спираль, прорезающую века.
— Если они смогут… — голос Тан Сяо дрогнул, — изменится всё. Не будет войны. Не будет скверны. Не будет…
— Нас, — закончил Михаил, понимая, что их существование, их встреча, их любовь — всё могло стать иным. Или не случиться вовсе.
Металл его тела превращался в чистую энергию, освобождая сознание, державшееся за эту форму пять веков. Но вместо страха Михаил ощущал странное освобождение. Тонкие нити прошлого распутывались, узор истории перекраивался у него на глазах.
Он видел, как Лин — якорь между мирами — протянул руки к Феликсу и Елене, наполняя их ещё большей силой. Чёрные линии на его коже светились фиолетовым пламенем, тело вибрировало в резонанс с волной времени. Не человек и не чудовище, но идеальный проводник между реальностями.
Вихрь времени достиг своего пика. Феликс и Елена замерли в его центре — не растворяясь, но трансформируясь. Их лица выражали не страдание, но решимость и осознанный выбор. Золотые нити вероятностей и серебристые нити жизни переплетались вокруг них, создавая кокон энергии, который сжимался, концентрировался, готовясь к последнему броску сквозь время.
— Они знают, что делают, — прошептал Михаил, чувствуя гордость за этих людей, пришедших из разных миров и объединившихся ради высшей цели. — Если они доберутся до истока, если предотвратят создание скверны…
— Всё начнётся заново, — кивнула Тан Сяо. — Миры будут развиваться в гармонии, как взаимные отражения. Не враги, но необходимые друг другу противоположности.
За спинами Феликса и Елены проявились тени — силуэты их первоначальных тел, их истинных сущностей из родных миров. Эхо прошлых жизней растворялось в потоке времени, готовясь либо исчезнуть навсегда, либо возродиться в новой реальности.
В последний миг прозрения он увидел возможное будущее — мир, где скверна никогда не возникала, где миры сосуществовали как необходимые противовесы, где даже у тьмы была своя роль в общем балансе. Мир, где молодая Тан Сяо никогда не встретила бы его на поле боя, но, возможно, нашла бы его в иных обстоятельствах, при иных условиях.
Всё вокруг затопил свет — чистый, всепоглощающий, не золотой и не серебряный, но воплощающий всё многообразие спектра. Волна времени достигла критической точки, спираль замкнулась.
Последнее, что увидел Михаил перед тем, как его сознание растворилось, — как Феликс и Елена, держась за руки, шагнули к самому центру временной воронки. Их лица светились не страхом, а надеждой.
Лицо Тан Сяо улыбнулось ему из центра сияния — не прощание, а обещание. Не конец, а новое начало — в той форме, которую он ещё не мог осознать.
Вспышка ослепительно-белого света поглотила всё.
В эпицентре вихря время и пространство исказились до неузнаваемости. Феликс и Елена существовали уже не как физические тела, а как концентрированные энергетические сущности. Их сознания соединились в едином потоке, позволяя общаться напрямую, без слов.
Вокруг них история мира раскрывалась, словно гигантский свиток — они видели прошлое и возможное будущее одновременно. Золотистое сияние Феликса переплеталось с серебристым светом Елены, образуя единую субстанцию, лишенную дуализма скверны и порядка.
Они видели, как исчезает тот самый разлом между мирами, с которого началась скверна пятьсот лет назад. Как восстанавливается баланс, как миры снова становятся отражениями, дополняющими друг друга, а не враждующими противоположностями.
