Феликс поправил зеркало заднего вида, встретившись взглядом с собственным отражением. Уверенные черты лица, короткая стрижка с проблесками седины на висках, острый взгляд человека, привыкшего анализировать и предвидеть.
Внезапно что-то изменилось. Мир вокруг словно потерял чёткость, размылся на краях. Впервые за всю жизнь Феликс почувствовал себя слепым. Его интуиция, всегда безошибочная, всегда предупреждавшая об опасности, молчала. Нет, не молчала — она кричала со всех сторон одновременно, создавая хаотический шум, в котором невозможно было различить направление угрозы.
«Что происходит?» — промелькнула мысль. Знакомое ощущение дежавю смешалось с паникой, которой он не испытывал с детства. Словно часть его сознания помнила что-то критически важное, а другая часть отчаянно блокировала эту информацию.
В этот момент из переулка вылетел грузовик.
Феликс среагировал мгновенно — резко вывернул руль, но в этот раз его навыки не спасли. Визг тормозов, скрежет металла…
Время не остановилось. Никто не появился на заднем сиденье. Никаких богинь, никаких сделок, никакого выбора.
Только удар, оглушительный и неотвратимый.
Лобовое стекло разлетелось тысячей осколков. Мир завертелся, перевернувшись вверх дном. Боль пронзила всё тело, а в глазах потемнело.
В последние секунды сознания Феликсу почудилось странное видение — женское лицо, серьёзные глаза, руки в хирургических перчатках. И серебристое сияние вокруг, похожее на нити, вплетённые в саму ткань реальности.
«Слишком знакомо», — подумал он, проваливаясь во тьму. — «Словно я уже видел это… в другой жизни».
А потом не осталось ничего, кроме темноты.
Елена встряхнула головой, и короткие каштановые волосы растрепались еще больше. В свои тридцать пять она оставалась удивительно моложавой, лишь тонкие морщинки в уголках серых глаз выдавали возраст и усталость от многолетней работы в экстренной медицине.
Она резко вскинула голову, выныривая из глубокого сна. Голова гудела, в висках пульсировала тупая боль. Она моргнула, пытаясь сориентироваться. Белый потолок, запах антисептика, жужжание медицинского оборудования.
Комната отдыха при отделении реанимации. Мягкая кушетка для дежурных врачей. Она лежала, всё ещё одетая в медицинскую форму, часы на стене показывали, что еще только вечер.
Странный сон постепенно таял в сознании — что-то о других мирах, о богах, чемпионах, о золотых и серебристых нитях, о скверне, искажающей реальность. И о человеке по имени Феликс, с которым они…
Детали уже ускользали, растворяясь в реальности, как туман под лучами восходящего солнца. Она потёрла лицо ладонями, стряхивая остатки сновидения. Такие яркие, всеобъемлющие сны случались с ней и раньше — профессиональная особенность, когда подсознание перерабатывает накопленный стресс и моральное напряжение.
И всё же было в этом сне что-то важное. Что-то ценное, что не хотелось отпускать.
«Феликс», — повторила она имя мысленно, стараясь удержать образ — высокий мужчина с проницательным взглядом, аналитический ум и способность видеть возможности там, где другие видели лишь хаос. И ещё — эта странная связь между ними, словно их души были созданы из взаимодополняющих элементов.
Елена встряхнула головой, отгоняя наваждение. Сны — это просто сны, какими бы реалистичными они ни казались. А у неё есть настоящая работа, настоящие пациенты, настоящие обязанности.
В дверь постучали. На пороге появилась медсестра Светлана, её лицо выражало профессиональную обеспокоенность.
— Елена Сергеевна, извините, что разбудила. Экстренный случай — автокатастрофа, пострадавший в тяжёлом состоянии. Травматологи заканчивают с переломами, но там серьёзное внутреннее кровотечение. Кардиолог говорит, может понадобиться ваша помощь.
Елена мгновенно собралась, отбрасывая сонливость и странную меланхолию. Работа всегда была её спасением — чёткая, требующая полной концентрации, не оставляющая места для сомнений и фантазий.
— Иду, — она быстро поправила волосы, собирая их в строгий пучок. — Что с пациентом?
— Мужчина, около сорока, прямой удар в водительскую дверь. Без сознания, множественные переломы рёбер, подозрение на разрыв селезёнки.
Они шли по коридору, каблуки Елены отстукивали чёткий ритм по кафельному полу. Мир вокруг был привычен и понятен — стерильные стены, методичный персонал, монотонное пиканье приборов. Никаких других реальностей, никаких богинь и чемпионов, только борьба за человеческие жизни здесь и сейчас.
И всё же где-то глубоко внутри оставалось странное ощущение потери, словно она забыла что-то важное, оставила позади часть себя.
Елена встряхнула головой. «Соберись», — приказала она себе. — «Этот человек не выживет, если ты будешь витать в облаках».
Странная ирония жизни — только что ей снился сон о спасении целого мира, а теперь она возвращалась к спасению одного конкретного человека. Возможно, в этом и был её настоящий дар — не мистическая способность видеть нити жизни, а обычный человеческий навык бороться за каждого пациента.
