– Я на самом деле Лера. Только не знаю, как это доказать. А вы не могли бы мне только сказать, зачем Лидия Сергеевна поехала в Ярви? Вот так, внезапно? – Лера умоляюще посмотрела на хмурую женщину. – Только это. И я уйду. Понимаете, это очень важно. Важно понять, почему она так поступила. Это может помочь мне. Помочь найти убийцу. Вы ведь знаете, что она хотела мне сказать? Может быть, если и я узнаю об этом, пойму, почему ее убили, – взволнованно говорила Лера, пытаясь быть убедительной. Но судя по виду Анны Ивановны, у нее получалось неважно.
– Чем это может помочь? – недоверчиво спросила женщина. – Я уже милиции рассказала все, что знала. А они так никого, кроме вас, и не нашли. Ну кого можно подозревать? Больше ни у кого не было причин.
– А у меня, значит, были? Все о них знают, только я почему-то не в курсе! – возмутилась Лера. – Может быть, вы и меня просветите, чтобы хоть не так обидно было?
– Чего ты тут раскричалась? Квартиру она тебе оставила, или это недостаточная причина? – В волнении Анна Ивановна перешла на «ты».
– Я понятия не имела ни о Лилии вашей, ни о том, что она собирается сделать со своей квартирой. Когда явился этот капитан, я в себя не могла прийти от изумления. Зачем она это сделала? Лучше бы вам завещала, мне она не нужна, квартира эта. Я бы не смогла… Да что тут объяснять, все равно не поверите… – Лера в отчаянии замолчала. – Извините, что раскричалась, очутились бы на моем месте, поняли бы тогда…
– Я придумала.
– Что?
– Как узнать, что вы – та, за кого себя выдаете.
– Я ни за кого себя не выдаю, – устало отмахнулась Лера. – Если пройду вашу проверку, вы меня признаете? А если нет?
– Тогда вы уйдете, и я ничего больше не скажу.
– Вопросы проверочные задавать станете? Только учтите, я с Лилией виделась в глубоком детстве, мне лет пять было. Так что знаю про нее крайне мало.
– Нет, не вопросы. Посмотрите мне в глаза.
– Зачем?
– Если вы Лера, у вас должны быть глаза, как у Федора Ивановича.
– Вы же сказали, что не видели его никогда. Откуда знаете, какие у него должны быть глаза?
– Мне Лидочка рассказывала. Я узнаю, не сомневайтесь. Только присядьте, пожалуйста, а то я не могу ничего разглядеть.
У них была приличная разница в росте, Лера возвышалась над Анной Ивановной почти на целую голову. Пока Лера пыталась примоститься на стуле, помощница принялась искать очки.
– Лучше к окну, здесь света больше.
– Хорошо. – Лера послушно уселась на низкий подоконник.
Анна Ивановна стала пристально вглядываться в ее глаза через линзы очков. Лера смотрела на помощницу, стараясь не выпускать из поля зрения ее руку, продолжавшую по-прежнему сжимать турку. «Еще шарахнет меня по голове, – опасалась она, – надо быть внимательнее, мало ли что».
Через некоторое время ей надоело тупо пялиться в глаза незнакомой женщине, и она попыталась хотя бы определить, какого цвета радужка у Анны Ивановны. Через стекла очков она выглядела неопределенно-светлой. Очки, видимо, мешали и самой помощнице – через некоторое время она их сняла. Прикрыв глаза руками, словно от усталости, она на какое-то время застыла неподвижно, а затем снова уставилась на Леру. «Сколько же это будет продолжаться, – недоумевала та, – ну что за цирк: узнаю – не узнаю… А глаза у нее зеленые. Светло-зеленые с золотистыми искорками. Издалека и не разглядишь. Хорошие глаза. Настоящие. Добрые». Лера и не заметила, в какой момент она вдруг стала понимать стоящую напротив женщину. Словно через эти зеленые глаза ей открылась дверь в закрытый мир другого человека. Там повсюду плескалось горе. Эти глаза тосковали по кому-то, оплакивали утрату и не находили ни в чем утешения. Лера посочувствовала ей, этой незнакомой женщине, захлестываемой волнами отчаяния. Она попыталась утешить ее, хотя и не понимала, как это возможно сделать.
Но что-то все же происходило.
Злополучная турка – орудие самозащиты – выскользнула у Анны Ивановны из рук. Лера почувствовала внезапно нахлынувшую усталость, словно от тяжелой физической работы. Захотелось спать.
Очнувшись, она увидела перед собой все ту же запомнившуюся турку. Но теперь угрожающий предмет использовался по прямому назначению и стоял на плите, распространяя аромат кофе.
«Ты за кофе родину продашь», – дразнила ее Вика во времена пустых прилавков, когда и нормальных-то продуктов не водилось в магазинах, а уж о кофе вообще забыли. Подруга, возвращаясь из Москвы, привозила небольшое количество кофейных зерен, и они устраивали праздник. Лера долго вдыхала аромат, не решаясь отпить хотя бы глоток. А Вика посмеивалась, удивляясь, как можно так относиться пусть к дефицитному, но все же продукту. Это же не слиток золота, не гигантский алмаз, не эликсир вечной молодости, в конце концов. Это просто напиток. Но Лера так не считала. Аромат свежемолотых зерен завораживал. В нем было нечто, проникающее в самую глубину, заставляющее откликаться на зов всей душой.
– Вы проснулись? – послышался тихий голос, и вскоре появилась его обладательница.
– Извините, неловко получилось, – смущаясь, ответила Лера.
