– Как же не спросила, еще как спросила! И отговаривала, и пугала, и просила объяснить. Но она смеялась да отнекивалась. Прости, Аннушка, сказала, не могу с тобой поделиться. Это, мол, не только меня касается, а еще и других людей.
– Значит, получается, подбили ее уехать, а потом убили, – медленно подытожила Лера. – Вы не думаете, что это может быть как-то связано?
– Не знаю, – развела руками Анна Ивановна. – Я в милиции все сказала. Может, они разберутся. Только не похож он на преступника.
– Вы думаете, преступники как-то необычно выглядят? Если бы все так обстояло, у милиции проблем бы никаких не было.
– Нет, это не он.
– Может быть, вы знаете, кто?
– Не знаю, но не он, – твердо заявила женщина.
– А сколько лет этому вашему Штирлицу? Двадцать?
– Нет, что вы? Больше.
– Тридцать?
– Может, и тридцать, а может, и еще больше.
– Какой же он молодой человек? Взрослый мужчина, если ему за тридцать.
– Для вас, может, и взрослый, а для меня – молодой.
– А роста какого? Как я или выше? А то окажется, что и не высокий вовсе.
– Я ему где-то по плечо.
– Значит, где-то в районе метра девяноста, – прикинула Лера. – Вы правы – высокий. А что-нибудь еще вы запомнили? Может, примета какая есть или голос…
– Спину он прямо держал, не сутулился. Я же автоматически на позвоночник смотрю, есть ли проблемы. И вообще двигался как этот… тренированный. Тихо так, плавно.
– Накачанный был?
– Скорее, сухощавый, жилистый.
– А одет как? Может, на нем форма была, отсюда и ассоциации со Штирлицем?
– Не было формы… Ой, погодите, вспомнила, точно!.. На нем плащ был кожаный. Я потому и подумала, что… Как же я забыла!
– Длинный черный плащ?
– Выше колена… А может, это куртка была?.. Не помню. Но кожаный, точно.
– Значит, тренированный мужчина в кожаной куртке. Высокий, волосы темные, глаза… Какие глаза? Тоже темные?
– Он поначалу в очках был, вот как вы. А в прихожей темно, я не разглядела. Но, по-моему, светлые глаза.
– А голос?
– Говорил хорошо.
– Что это значит?
– Грамотный. Речь такая… правильная. Он еще так вроде веселился. Мол, не бойтесь, не съем я вашу гадалку, у меня намерения самые что ни на есть серьезные. – Тут Анна Ивановна даже улыбнулась.
– Час от часу не легче, – покачала головой Лера. – Вы смогли бы его узнать?
– Конечно.
– А в пятницу он не звонил? Может, это она к нему на встречу собиралась?
– Не знаю я. Она вообще никуда не собиралась. Ждала фрау Бергер. Но я так поняла, что ушла, не встретившись с ней. А почему – бог весть. Меня же она отпустила в пятницу рано.
– Кто приходил в пятницу?
– В двенадцать Воронины были. Мама с дочкой. Девочка болеет, я ей массаж делаю, а Лидочка потом уже как-то по-своему лечит. Потом в три часа должен был Саныч появиться, он обычно раз в две недели приходит. Постоянный клиент. Но он позвонил и сказал, что не сможет.
– А кто этот Саныч?
– Бизнесом каким-то занимается.
– А имени тоже не знаете?
– Привыкла как-то – Саныч, и все. Он давно ходит. Я так и писала в книге: Саныч – во столько-то. Он чудной. С Лидочкой все советовался по бизнесу.
– Значит, он не пришел в пятницу?
– Позвонил и сказал, что проблемы у него. Попросил на другой день назначить. Я на понедельник записала. И стала звонить журналистке немецкой, что она может раньше встретиться с Лидией Сергеевной, раз уж окно образовалось. Ей на шесть назначено было, но очень уж просила поскорее. Часам к четырем обещала быть. Лидочка меня отпустила, потому как с журналисткой только разговаривать надо было, и я не нужна.
– А чего хотела эта фрау Бергер?
– Ой, я же не сказала! Она приехала материал собирать о Федоре Ивановиче.
– О моем деде?
– Да. Ей в больнице дали координаты Лидочки, вот она и захотела встретиться.
– А откуда она узнала о деде?
– Говорила, в Германии есть кто-то из его бывших пациентов, что ли. Она заинтересовалась.
– Так это она звонила и кричала все время?
– Ну да. Сказала, что немедленно уезжает. У нас слишком криминальная страна, чтобы в ней работать.
– Я бы хотела с ней поговорить. Не дадите номер телефона?
– Пожалуйста. Только не знаю, станет ли она разговаривать. Она так на меня накинулась, что я просто испугалась.
– И номера других клиентов. Лучше – всех.
– Сейчас посмотрю. У меня все в книге записано.
Пока Анна Ивановна искала нужные номера, Лера вспомнила, что хотела позвонить в издательство. Трудовой день подходил к концу, поэтому на рабочем месте, скорее всего, оставалась лишь секретарша. А узнать, что там происходит, не мешало бы.
– Здесь телефоны, которые вы просили. – Анна Ивановна протянула Лере бумажку. – И мой тоже.
– Спасибо, – поблагодарила Лера и сунула листок в карман. – Лидия Сергеевна, значит, так и не дождалась журналистку и поехала в Ярви. Прямо к моему дому. Так?
– Только я не знаю почему. Хоть бы записочку оставила или позвонила мне. А журналистка говорит, что приехала, а никого нет. И что звонила все эти дни, но никто не отвечал. А потом ей из милиции позвонили и принялись расспрашивать. Очень недовольна была.
– Иностранцы не любят в конфликты с властью вступать. А она хорошо говорит по-русски?
– Небольшой акцент есть. Чуть-чуть, почти незаметный.
