– Это вы простите. Не поверила сразу. Но я не могла, понимаете? Вы отключились, и я не решилась будить. У вас был такой вид… Кофе вот готов. Не хотите?
– Запах такой знакомый…
– С кардамоном варю. Лидочка так любила. Спасибо вам.
– За что? – удивилась Лера.
– Как это? Мне легче стало. Я ведь как узнала обо всем, чуть с ума не сошла. Не понимала, как жить дальше. Без Лидочки. Внутри все сжалось и комом так и стояло. Я уж плакала, плакала, а толку никакого. А теперь… спокойно…
– Но я ничего не сделала!
– А кто еще? Не знаю я, как это называется, но внутри отпустило. Ушло горе. Теперь все иначе. И вижу, и чувствую. – Анна Ивановна, отвернувшись, принялась разливать кофе. – А вы что узнать-то хотели? – продолжала она, ставя перед Лерой чашку. – Только я мало знаю. Так что… А вам помощница не нужна?
– В смысле?
– Ну, вы ведь по тому же делу, что и Лидочка… Вот я и подумала…
– По какому такому делу? – не поняла Лера.
– Ну, как сказать… Вы ведь экстрасенс, да?
– Я работаю редактором. И вообще я обычный человек.
– Значит, вы не знали… Лидочка что-то говорила про сонную или спящую… как же это… не помню. Ну, что вы то ли не готовы еще, то ли вам это пока не нужно, то ли еще что-то. Какое-то мудреное слово, со временем связанное. Извините, я ведь образования не имею, не поняла, о чем речь… Ой, простите, я вас тут заболтала. Что вы хотели спросить?
– Смешалось уже все. Расскажите с самого начала.
– Да с чего начинать-то?
– Вы давно знакомы с Лидией Сергеевной?
– Вот с таких лет, – и Анна Ивановна помахала рукой в полуметре от пола, – я еще пешком под стол ходила. Наши матери подругами были. В Старой Ладоге. А потом Лидочкина мать уехала учиться, а моя тоже хотела, но не смогла. Беременная была. Там уже не до учебы. Дети, хозяйство, муж.
– Но мне показалось, что Лидия старше вас.
– На одиннадцать лет. Я младшая в семье. Нас четверо. Три брата и я.
– Так Лидия Сергеевна тоже из Старой Ладоги?
– Нет. Давайте, я лучше по порядку. А то путаюсь все время и вас с толку сбиваю.
– Хорошо.
– В общем, наши матери дружили. Лидочкина мать после института замуж вышла, за образованного. И в Ленинграде стала жить. Приезжали они с мужем, мать навещали, бабку Лидочкину, все забрать ее хотели, но та – ни в какую. Кто, говорит, за отцовой могилкой будет присматривать?
– Подождите, вас ведь еще и на свете не было тогда. Откуда вы все это знаете?
– Мать рассказывала. Все жалела, что не поехала тогда в Ленинград. Она много чего говорила при мне, думала, что не понимаю. Я же глупая была.
– Что значит – глупая?
– Ну, когда в школу меня повели, выяснилось, что отстаю в развитии. Дурочка, в общем. А так никто и внимания не обращал. Нас же много детей, все бегают где-то, родителям не до нас. Отец пил. А мать нас тянула. Это потом ей сказали, что от водки все. Ну, пропил, мол, отец мою соображалку. Меня поначалу в интернат определили, но там плохо было. Ревела я все время. Домой забрали, а там еще хуже. Все смеются, дразнятся, а я хоть и дурочка, но понимала. Мне обидно было. Я даже драться лезла. Сильная была, избила однажды мальчишку соседского, родители его прибежали – и в крик. А мой отец тоже подраться был не дурак. Дело чуть до милиции не дошло.
– А Лидия Сергеевна откуда взялась?
– Ой, простите, вам же про Лидочку надо, а я все про себя да про себя. Они приезжали на выходные. К нам заходили. Подарки всегда привозили. Лидочка такая красивая была, взрослая уже. И платья у нее необыкновенные были, прямо как из журнала. Она со мной возилась, играла, разговаривала. Не так, как все. По-доброму. Я ждала приездов этих, дни считала. А если не приезжали – в слезы. Лидочка ведь учительницей стала. Для таких, как я. Не знаю точно, как называется.
– Для умственно отсталых?
– Ну не совсем для дебилов, а для таких, с отклонениями. Вот она и начала со мной заниматься. Все хотела в интернат какой-то специальный отдать, но я так боялась интернатов этих, что сразу в истерику ударялась, как только слышала про них. Я же не знала, что не все они такие, как тот, в который я попала поначалу. Лидочка долго со мной занималась, и я даже смогла школьную программу осилить. До восьмого класса. И свидетельство получила. Мне тогда уже восемнадцать было. Потом осталась дома, матери по хозяйству помогать. Больше ни на что не годилась.
– А как же вы попали сюда?
– Уже после того, как Лидочка разбилась.
– Это была авария? Я и не знаю толком, что случилось.
– Авария… Лидочка замуж вышла, дочка у них родилась, славная такая малышка. Лидочка еще все хотела меня к себе забрать, вроде как в няньки, но мать не отпускала. «Куда, – говорила, – тебе в городе жить? С твоей-то головой. Лучше тут по дому работай». Я же все могла делать. А ей уже тяжело было по хозяйству крутиться. Отец-то совсем спился к тому времени, а потом и помер. А потом авария эта случилась. Лидочкина бабка прибежала, в голос кричит, никто поначалу и понять не мог, что произошло. А потом узнали… Все погибли – муж, дочка… Лидочка чудом жива осталась. Но без сознания была. Ей операции всякие там делали, а она лежит и в себя не приходит.
– А дальше?
