В следующую секунду над отрядом пронеслась тень, которую невозможно было рассмотреть в тумане, но которая не предвещала ничего хорошего.
— Движение, — отрапортовал один из морпехов, подняв ладонь и остановившись.
Удар, и его с восклицанием унесло… нечто.
— Не стрелять! — быстро скомандовал Дэвис. — Зацепите своего!
Осмотревшись, отряд вынужден был смириться с тем, что отыскать бойца в такой непроходимой массе было попросту невозможно, и нехотя направился дальше.
— Не разделяемся, — произнёс командир, — иначе подохнем здесь все.
По мере углубления в административную территорию базы, туман становился всё плотнее и плотнее, и вскоре отряд уже шёл буквально наугад, ориентируясь по изредка проглядывающему рельефу. И вот, перед ними предстала долгожданная служебная дверь.
— Я могу простить случайное вторжение в усадьбу, — вновь раздалось по коммуникатору Дэвиса, — но вам стоит подумать дважды, прежде чем врываться в мои личные покои.
— Сдайся, пока не поздно, Вархем! — бесцеремонно ответил тот. — Ты всё ещё можешь отделаться одним тюремным сроком!
— О-о, я сильно сомневаюсь в этом. Прошу прощения, офицер, но я знаю, с кем имею дело, как никто другой.
— Ты, — пока морпех занимался дверью, Дэвис старался вытянуть побольше времени, — чего ты добиваешься?
— Того же, чего и все остальные. Я хочу изменить мир.
— Изменить мир? — с сарказмом произнёс ЦРУшник. — Размахивая ядерной дубинкой?
— Как тебя зовут, коллега?
В этот момент морпех закончил сканирование помещения внутри и установил пластид на замок служебной двери, готовый к прорыву.
Сделав несколько знаков, солдат сообщил, что помещение пусто, и никаких термических или химических процессов внутри не наблюдается, и командир дал добро на детонацию заряда.
— Дэвис, — произнёс он в рацию, — меня зовут Дэвис.
В следующую секунду дверь отлетела внутрь, и весь отряд ворвался в помещение охраны, напичканное отключёнными экранами с камерами слежения.
Внутри валялись трупы нескольких охранников с перерезанным горлом, а также боец антитеррористической группы в легкоузнаваемом бронежилете, также — с разорванной глоткой.
В воздухе стоял жуткий смрад, словно тела провалялись здесь уже несколько дней. Тем не менее, железистый запах крови отчётливо смешивался с витавшим в атмосфере порохом, что указывало на относительно недавнюю перестрелку. Один из охранников валялся прямо на панели со множеством переключателей, отвечавших за внутренние коммуникации базы, со срезанной половиной головы. Что бы за дерьмо тут не произошло — подготовиться к нему явно не успели.
— Видишь ли, Дэвис, — вновь объявился на глухой частоте Вархем, — достойные мечты недостижимы практически всегда. Это и делает их такими прекрасными. В текущем состоянии, наша цивилизация обречена. Что станет с миром через пятьдесят лет, когда у большинства ядерных держав, сохраняющих собственную экономику за счёт экспорта энергоресурсов, закончится нефть? Что станет через сто лет, когда она начнёт заканчиваться по всей планете? Что станет через четыреста, когда мы выкачаем последнее ископаемое топливо? Мир болен, Дэвис, он давно сидит на игле, и грядущая ломка грозит уничтожить всё то, что успело создать человечество. Мы разрушаем себя не первый год. Это должно прекратиться. Человечество, бесспорно, подготовится, но те, кто планирует пройти через весь этот ад, не станут церемониться с миллиардами своих, плодящихся как кролики, собратьев. И это создаст столько неизвестных переменных, что за пределы земного шара мы уже можем никогда и не выйти. Как ты можешь так просто мириться с этим?
— Всё очень хорошо, — Дэвис, планируя вытянуть побольше информации из потенциального противника, всё же решил ответить, — но с чего ты взял, что являешься более компетентным, чем всё остальное человечество, Вархем? С чего ты взял, что в состоянии всё за всех решить? Ты достаточно разумен, чтобы понимать, где заканчивается голос разума, и начинается мания величия. Грубой силой ты ничего не изменишь.
— О, я и не говорю, что считаю себя абсолютно праведным. У меня есть план, и я собираюсь попытать с ним удачи. Этот риск более, чем оправдан.
— И ты, конечно, станешь во главе того, что останется с исполнением твоего замысла?
