В битве под Хартом на стороне корсанских князей участвовало более трех тысяч наемников. Они были первыми, кто дрогнул, пустился спасать свои жизни и тем посеял среди корсанцев панику.
– Красиво ты излагаешь, Гуарт, – ухмыльнулся Зига. – Слишком красиво, чтобы быть на самом деле… Ты лучше назови свою цену, и я подумаю, есть ли у нас шанс договориться.
Умудренный жизнью князь не особо рассчитывал, что простой полководец сможет понять и осознать всю рациональность сего предложения, однако он не мог не сказать об этом. Слишком очевидным, слишком выгодным для обеих сторон представлялось ему дело.
– Буду честен с тобой, Зига. У меня сейчас чуть более четырех тысяч в золоте. Полагаю, три мы отдать можем спокойно… С конями тоже туго: много под Хартом слегло. Семь-восемь десятков – да. Муку и соль, думаю, соберем. С клинками плохо… тоже под Хартом. Сотню-другую… Остальное могу заменить темной сталью17, в двойном весе. Примерно так.
Князь посмотрел прямо в глаза гаири, дабы тому было легче проверить, правду он говорит или нет.
Зига молчал, не имея четкого ответа на встречное предложение, которое оказалось заметно скромнее его ожиданий. Гаири хорошо знал, что здесь можно сразу назвать новую, серединную цену, а можно чуть погодя, что даже лучше. Однако больше его беспокоили слова Гуарта о выгоде для Марии: к его собственному удивлению, доводы старого князя почему-то возымели на него действие.
«Зачем морить голодом корову, которая дает тебе молоко?» – спрашивал себя гаири.
– Так что мы решим, Зига? – пришел ему на помощь Гуарт. – Может, сделаем паузу, подумаем еще, с людьми своими посоветуемся? – он оглянулся за спину. – Вдруг у них есть идеи получше наших…
– Верно говоришь, – согласился мариец, – прервемся.
Старый князь чувствовал, что первый раунд остался за ним. Так или иначе, ему удалось донести до марийского гаири здравый смысл, удалось навязать торг по откупной – об этом красноречиво свидетельствовал тот факт, что Зига сходу не высмеял и не отверг его встречное предложение.
С облегчением Гуарт встал, чтобы отойти к своим спутникам. Стоило ему подняться, как Митий, пренебрегая благородными манерами, немедля подскочил к нему:
– Отец, отец, – задыхаясь от волнения, быстро шептал Митий, – посмотри! Посмотри! – не находя нужных слов, он тыкал пальцем в направлении Яны.
Благодушное настроение князя вмиг сменилось беспокойством:
«Дочь Гита среди доверенных лиц марийцев? – тут же закрутилось в его рациональной голове. – Значит ли это, что Мария заключила союз с южанами? Союз… Тогда понятно, почему им не нужно соглашение со мной… Нет-нет, не стоит спешить с выводами… И все же, для чего она здесь?! Проклятый Рога, ты снова меня путаешь!»
Порешив, что наблюдение за совещанием марийцев позволит ему определить роль девушки в этой истории, князь отмахнулся от своих советников и стал внимательно вглядываться в происходящее на противоположной от костра стороне.
И первое, что сделал Зига, – отозвал злополучную девушку в сторону. Сердце князя сжалось.
– Ну, чего ты о нем думаешь? – тихо спросил он.
– Он изменился.
– Неплохо! А теперь подробнее, – аккуратно взяв Яну под локоть, он отвел ее еще дальше, в темноту ночного поля. – Что в нем изменилось?
– Похудел сильно…
– Еще?
– Да. Раньше он много смеялся.
– Все?
– Рядом с ним справа. Его сын.
«О Д
При их предпоследней встрече с Гитом тот восхищался торговой мощью Каелана, высказывая пожелания видеть таким же Син-Ти – город большой, но все же несравнимый по размеру и живости с Каеланом.
«Если Гит отдал свою любимую дочь, значит, марийцы потребовали гарантий, а значит, дали что-то очень ценное взамен, – продолжал накручивать себя князь. – Не иначе! Хотя…»
Гуарт был не из тех людей, что принимают решения быстро. Как правило, ему надо было все хорошенько обдумать, со всех сторон посмотреть, как он любил говорить, «разложить по коробочкам».
В этот раз времени на «коробочки» не хватало, и он обратился к своим поверенным – сыну, зятю и трем главам гильдий Каелана. Учитывая тяжелый выбор, уготованный их правителю, те сидели, опустив головы, не смея молвить и слова.
– Эй, бездельники! Как считаете? – он кивнул в сторону Зиги и Яны, возвращающихся к костру. – Это значит союз Гита с марийцами или… Или что это вообще значит?!
Сын безвольно согласился с ним, а зять, не желая казаться глупым, также высказался в пользу этой версии. В итоге бездумные согласия совершенно недалеких людей склонили мудрого князя в сторону ложной догадки.
Зига же, получив от Яны информацию, ни с кем более говорить не стал – ни с Кирой, ни с К
Как и Гуарт, Зига тоже чувствовал, что переговоры эти складываются в пользу князя. Гуарт говорил верно, но его голос разума звучал слишком громко, выставляя всех остальных дурачьем.
